Приходил декан, поздравлял с переходом на последний курс, говорил закрывать задолженности. Но и я, в свою очередь, поинтересовался о подписанных и.о. ректора Договорах о производственной практики. К такому вопросу видимо он готовился и сказал, что Договора подписаны и ждут нас на кафедре, у секретаря. А секретарь работает в не учебные для нас дни. Так же он сказал, что нас могут ожидать сборы на комиссию на гос. экзамене (когда будет который сказано не было).

Удивительно, что расписание, взятое мной на форуме факультета соответствовало проведённым у нас занятием. Обычно они корректируют расписание около месяца.

Преподавательница по финансовому (экономическому) анализу вспомнила меня и старосту с прошлого курса и сказала что в программе лекций по этому предмету будет тоже самое, что и в прошлом году, поэтому она разрешила нам не посещать её занятий. Да и вообще она сказала, что оценивать экзамен будет по подготовленным нами рефератам (10-15 листов).

Вспомнил меня и преподаватель по мировым информационным ресурсам, как отличника и единственного посетителя всех его лекций. Купил у него его книжку с автографом.

удивительно, но я ожидал более неудачливого начала учебного года. даже в столовой удалось поесть нормальной еды.

В очередной раз говорю себе, что надо заниматься курсовой работой по Базам Данных.

День начался с бессонницы... В ногах спал мой котяра.

Ну решил приютиться у кота :) Подложил свою голову, и тут он неожиданно решил с нею "Поиграть" обхватив голову лапами, и вытянув свои когти... Один из этих злосчастных коктей впился мне в веко, после чего я заорал, и выдернув его коготь из глаза, побежал в ванную, приготовившись увидеть нечто страшное... Ну слава Богу все обошлось, коготь прошел веко, не дойдя до глаза  1 мм.... Жесть, прям фильм ужасов...

Теперь на глазу царапика...

Ну вот опять  в школу, сонный иду по улице, сажусь в 28 троллейбус, и еду до Хамовнического вала по прямой...

Началось все с английского, на котором, естесственно, никто ничего не делает :)

Далее все как-то пошло поехало, день кароче пролетел очень уж быстро :)

Обратно подъехала к остановке маршрутка 28я, новой модели, ну знаете сейчас ездят Hyndai новые, их еще наши назвали почему-то "Славянка".

Доехав до своей улицы, стала ясна причина такой пробки перед перекрестком (ул. Крупской с пр-том Вернадского).

Жалко конечно, главное - никто не пострадал (вроде бы)....

Вообще этот вот проклятый перекресток ну очень уж аварийный! Постоянно через день все бьётся. От мотоциклов до автобусов и КаМазов....

Вот такой вот денечег вышел....

Забавно!!! Но как совпало то? Прям в точку! :-) Только вот физику я сегодня не сдал! Перездача :-( Но ничего Ахманов в зубы мне и всё преодолею!

что же будет дальше?!...

Мама, зачем ты отпустила меня в этот ад!

Хочу рассказать про институт в котором я как бы учился... Думаю будет полезно для поступающих...

Донецкий Институт Искусственного Интеллекта

Итак, я удачно поступил в это заведение. Даже на бюджет. И первый семестр учёбы был очень позитивный(почти не пропускал занятия), но чем больше времени проходило тем больше было отвращение к этому заведению...

И после 1-го семестра я посещал только физ-ру... Люблю это дело... Думал что отчислят, но нет. Наш институт рвётся получить звание "университет" и ОЧЕНЬ экономит студентов. Всё что мог деканат - это поместить студента в список отчисляемых(или отчисленных!!!), но это было только для понту. Ко второму курсу это поняло большинство студентов моего потока и на пары ходило в лучшем случае 2-3 человека из группы(20-25 человек)...

Так продолжалось до 4-го курса, пока меня не обманули. В деканате мне сказали что я уже отчислен. Я начал процесс получения своих документов и как оказалось в итоге меня отчислили только через 2 недели после этого. Я был в бешенстве!!!

Но в любом случае я советую этот институт тем кто не хочет особо напрягаться для получения диплома. Но атмосфера внутри этого заведения, честно говоря, просто угнетает...

Тоталитаризм есть безусловный феномен современности. То, как человечество поступательно так или иначе идёт к новому тоталитаризму (в том числе на основе либеральных идей и ценностей новой эпохи), заставляет людей всё более и более интересоваться опытом ХХ века. «Вероятно, что нацизм призван нам еще показать, как современному миру не удалось идентифицировать себя в «демократии» или же идентифицировать пресловутую демократию; то же самое, хотя и на иной манер, относится и к пресловутой «технике». Вот уже более века наш мир переносит «демократию» и «технику» как необходимости истории, которая больше не является делом его рук (истории, которая больше не является мифом Прогресса Человечества или Основания Разумного Общества), которая, следовательно, не является больше историей, то есть не составляет больше ни события, ни пришествия: которая не составляет больше начала, открытия, рождения или возрождения» (1).
В данной работе будет рассмотрен исторический феномен нацистской идеологии, в частности то, в каких условиях и каким образом вводилась идеология национал-социализма, что она несла; так же мы попытаемся рассмотреть восприятие массами нацистской идеологии. Взгляд по особым причинам получится лишь обзорным, общим, однако, надеемся, даст повод для размышлений, в том числе и о нынешней картине мира.
Знаменательно, что европейский тоталитаризм, в отличие от советского, возникал преимущественно на националистических началах. Помимо этого, он обычно в идеологии имел былой «золотой век», который предстояло вернуть, возродить, продолжить, начать заново. В Германии нацисты буквально с прихода к власти стали вести пропаганду своих идей в общегосударственном масштабе. Фактически цели были поставлены, скрывать их не собирались и всеми силами сразу принялись к скорейшему исполнению. Более того, активность ведения пропаганды, не встречающая практически никакого сопротивления, говорит о том, что у нацистов не было реальных конкурентов или серьёзной оппозиции.
Безусловно, нацисты могли подготовить общественное мнение к тому, чего ждать от себя за то время, пока находились в парламенте, но не имели конституционного большинства. Удивляет тут другое: немецкий народ с готовностью пошёл за ними. Вывод здесь может быть только один: нацисты выражали собой (или умело подменили в своих программных лозунгах) идеи Империи, павшей относительно недавно, но несшей за собой ореол «прекрасной эпохи». Они давали право гражданам страны, стоявшей с тех пор «на коленях», думать о реванше. Поразительно, что политические противники Гитлера сами не могли поверить в успех, который он получил: «Комментарии, касающиеся его прихода к власти, носили сплошь пренебрежительный характер: Гитлера если и не называли «пленником» Гугенберга – по своеобразному совпадению такие иллюзии разделял целый спектр сил – от центра до СДПГ и коммунистов, то оценивали его шансы невысоко, полагая, что продержится он недолго» (2) . Но Гитлер не желал уходить, и то, как он спокойно без сопротивления захватил власть – потрясает.
Цель как партии, так и нового правительства состояла в обеспечении «единства нации», которого она была лишена «с дней предательства в ноябре 1918 года» (3). Само собой, врагами единства и предателями были заочно признаны коммунисты – они обеспечили позор Германии, не прекращавшийся с поражения в 1918, они были «виновниками» революции и «межпартийной грызни», которая шла с тех пор на «живом теле германского народа». Народ против этого не возражал, поэтому он спокойно воспринял отнятие мандатов у коммунистов, прошедших в рейхстаг после выборов 5 марта, а также, совсем не препятствовал гонениям, обрушившимся на левые партии после захвата власти нацистами.
Все дальнейшие законопроекты, проводившиеся уже после наделения правительства чрезвычайными полномочиями, велись в русле объявленной идеи «возрождения единства нации». НСДАП, официально считавшаяся «единственной носительницей немецкой мысли» по закону об обеспечении единства государства и власти встраивалась в госаппарат, фактически по протестантскому образцу создавая идейно-религиозную структуру по окормлению граждан. Гауляйтеры должны были следить не только за порядком на известных территориях, но и за идейным здоровьем граждан и правильной пропагандой нацизма на месте. Разъединявшие нацию профсоюзы, боровшиеся за влияние между собой и против государства, сменил Немецкий трудовой фронт, возглавлявшийся заведующим организационным отделом НСДАП Робертом Леем. Немецкий трудовой фронт должен был помогать от лица государства рабочему движению, объединяя последнее таким образом, и нести в рабочие массы идеи нацизма. Так или иначе, нация должна была быть едина, и единство строилось во всём и всюду: народ обязан был с молоком матери впитывать идеи нацизма, поэтому партии следовало присутствовать всюду, от «немецких матерей» до «Гитлерюгенда». « При нацистах каждый отдельно взятый германец испытывал чувство сопричастности и принадлежности к обществу, которое выражало его внутренние устремления» (4). Обеспечивать единение нации надо было и на уровне устройства государства, поэтому само собой одним из первых дел по приходу к власти нацистов было переустройство Германии из федерального в унитарное государство.
Само собой, что основной враг режима был не идейным, а национальным, точнее – расовым. «То, что на самовосхваляющем жаргоне режима превозносилось как «чудо немецкого единения», означало не только постоянное размежевание между подлинной нацией и как бы нежелательной нацией марксистов и евреев, но «в гораздо большей степени непрерывную тягу к аплодирующей нации»» (5). Стереотип – арийцы и их враги евреи, стал одним из политических принципов национал-социализма. «Еврейская проблема была преподнесена населению как составная часть «ренессанса нации». Это произвело определённое воздействие на массовое сознание и не было чем-то изолированным или обособленным. Еврейство было выступающей вершиной идеологического айсберга – вот в чём нацисты пытались убедить людей» (6). Засчёт этого немцы, которые вначале прихода Гитлера к власти вовсе не отрицательно относились к евреям, резко изменили свои взгляды на этот народ.
Национал-социализм не развивался исторически как идея. Практики лишь проводили изменения вглубь, абсолютизируя постулаты, или пытаясь получить практическую выгоду из выводимой теории или имеющейся практики. Так, концлагеря постепенно становятся не просто тюрьмами, исправительными заведениями, а превращаются в производственные центры, так как начинают приносить прибыль.
В связи с тем, что национал-социализм не эволюционировал серьёзным образом за время существования Третьего рейха, мы можем вывести особенности его идеологии. Поэтому перейдём к следующей теме, где прямо разберём особенности нацистской идеологии и пропаганды как системы мировоззрения и ценностей, прививавшихся народу.

«Уже давно было указано на тесную взаимосвязь между внешней и внутренней политикой тоталитарных режимов, однако гораздо теснее взаимосвязь и той, и другой с политикой в области пропаганды. Памятные даты, инциденты, визиты, сбор урожая или смерть одного из сподвижников, заключение или расторжение договора создавали обстановку постоянной экзальтации и вне зависимости от содержания события служили импульсом для развертывания масштабных кампаний психологической обработки с целью ещё большего сплочения народа и культивирования ощущения общей мобилизации.
Эта взаимосвязь в гитлеровском государстве была особенно тесной и многокрасочной, столь тесной, что порой как бы наступало смещение центра тяжести, в ходе которого политика, казалось, утрачивала свой примат и становилась служанкой грандиозных театральных эффектов» (7). Нацисты, как оговаривалось выше, буквально с прихода к власти взялись за активную пропаганду. Постоянные митинги и массовые мероприятия меняли представления народа о политике. Таким образом, сламывалась индифферентность масс к происходящему. Особенно активно поддавалась влиянию молодёжь. Всеми исследователями отмечается особый литургический характер массовых мероприятий гитлеровской Германии. Факельные шествия, празднества, дни памяти героев отличались особым построением, подобным мессе. Апогеем действа, центральным местом его были речи и выступления, т.е. фактически проповеди. Национал-социализм сам позиционировал себя как новая религия.
«Гитлер и Геббельс, например, говорили о «чуде веры» (имея ввиду нацистскую веру), апеллировали к «провидению» и называли книгу Гитлера «Майн кампф» «священной книгой национал-социализма». Ближайшие сподвижники фюрера величались не иначе как его «апостолы», а к нему самому обращались со словом «спаситель»» (8). В религии нацизма был создан собственный культ героев. Почитание на уровне святости Фридриха Великого (с упущением из пропаганды нежелательных для создания образа связей с Вольтером), Фридриха Ницше (с особым созданием пропагандистского мифа о нём, мало имеющего отношения к реальности) и первых нацистов, обращение к «традиции», – всё помогало укрепить веру в идеи нацизма и привести в ряды религии новых членов. Чего стоит одно только ежегодное торжество почитания павших в ходе марша к «Фельдхеррнхалле», для которого были возведены два классических храма и эксгумировались останки «мучеников за идею». Проведение шествия с гробами во главе со «старой гвардией», одетой в форму образца 1923 года, пение гимна Германии, последующая «последняя перекличка», при которой толпа отзывалась на имена погибших восклицанием: «Здесь!» – такие символические действия пасхального типа ошеломляли, заставляли верить и чтить. «Сравнимые по пышности с церковной службой имперские партсъезды были не только высшей кульминацией национал-социалистического календаря, – они были и для самого Гитлера захватывающим осуществлением монументальных мечтаний его юности о костюмированных действах» (9).
Возведение культа героев не могло не сопровождаться параллельным строительством культа «нового человека». Создавались культы «героев современности», на которых следовало стремиться быть похожими, возводилась стена между поколениями. Различие между стариками, которые большей частью не понимали творившегося в стране и молодым поколением, всецело поддерживавшим новый режим и вовлечённым в него, специально усиливалось. «Новый человек» должен был стать тем, утерянным в индустриализации «естественным человеком», вернуться к корням, стать истинным арийцем. Поэтому нацизм обращался в своей идеологии именно к «традиции». « Идеология нацистской революции исходила из германских традиций. В случаях, когда речь шла о будущем, в ход пускалось мифическое прошлое. С прошлыми традициями многие люди действительно связывали надежду на преодоление воцарившегося хаоса. Национализм пытался увязать современность с моральной атрибутикой народа в прошлом. Однако это была не та мораль, которой придерживались древние германцы, обретаясь в лесах, ничего общего она не имела и с моралью современных крестьян, обрабатывавших землю. Тем не менее нацистская идеология всячески поддерживала эту версию, о которой говорила и Иозефа Беренс-Тотеноль в своих трудах. В действительности же мораль, которую национал-социализм представлял как типично германскую, являла собой буржуазную мораль XIX века, основанную на святости семьи, брака и предписанного скромного образа жизни» (10).
Вся политика велась на обеспечение идей расизма, возведения их в культ. Расизм обеспечивал базу национал-социализма. «Это была почва, позволявшая убедительным образом защищать принцип безжалостной борьбы всех против всех и победы сильных над слабыми, поднимая его до уровня своего рода эсхатологического дарвинизма» (11). Вот что пишет сам Гитлер: «Природа… поначалу заселяет наш земной шар живыми существами и следит за свободной игрой сил. Наиболее крепкий в мужестве и труде получает затем от неё как её любимое дитя право господства в существовании… Только прирождённый слабак может воспринимать это как что-то ужасное, но потому-то он и является слабым и ограниченным человеком; ибо если бы не царил этот закон, то было бы ведь немыслимым любое представимое развитее всех органических живых существ к более высокой ступени… В конечном итоге извечно побеждает только стремление к самосохранению. Под ним так называемая гуманность как выражение помеси глупости, трусости и кичливого умничанья тает, словно снег под мартовским солнцем. В извечной борьбе человечество выросло – в вечном мире оно погибнет» (12).
Следуя отсюда надо понимать движение к традиции, как к упрощению, животную ненависть нацистов к эпохе Просвещения и интеллектуализму как таковому. Идя отсюда, следует понимать тяготение к общей воле, особенному восприятию масс, иррационализму в этом восприятии… Дарвинизм стал не позиционирующейся, но неотъемлемой частью культа национал-социализма. Идеологизация эволюционного учения, возведение его в культ повлекли за собой гонения на другие народы, мешавшие «селекционированию арийской расы», создание многих биологических наук о человеке, основанных на арийской идеологии, возведению арийства в центральную часть культа национал-социализма.
Религия нацизма осуществилась благодаря множеству факторов, центральным из которых была идеология вины германского народа за поражение в Первой мировой войне, навязанная ему странами-победительницами. Поэтому нацисты не встретили особого сопротивления на пути прихода к власти. Они без труда сразу же начали активную пропаганду по созданию культа, которая так же имела успех в обществе. Наблюдаемые сейчас процессы во многом заставляют искать параллели с прошлым. Это может помочь избежать подобного падения в пропасть странам, которые по тем или иным причинам оказались в положении, сходном с тем, в котором оказалась Германия к началу тридцатых, но это должно заставить задуматься и государства, которые ведут политику, сходную с той, что велась странами-победительницами, ведь вина за случившееся лежит и на их, а может быть, – в первую очередь на их плечах. В положении, когда современная система ценностей оказывается способна скатиться к новому тоталитаризму, теперь уже мирового масштаба, важно внимательнее вглядываться в особенности тоталитарных культов прошлого, дабы не «натыкаться на старые грабли» в будущем.

1. Фест И. «Адольф Гитлер»; «Алетейа», Пермь: 1993 г.
2. Моссе Д. «Нацизм и культура. Идеология и культура национал-социализма»; Центрополиграф, Москва: 2003 г.
3. Зубков С. «Оккультная магия Третьего Рейха»; «Вече», Москва: 2004 г.
4. Лаку-Лабарт Ф. , Нанси Ж.-Л. «Нацистский миф», «Полис», Санкт-Петербург: 2002 г.

1) Ф. Лаку-Лабарт, Ж.-Л. Нанси «Нацистский миф», с. 11.
2) И. Фест «Адольф Гитлер»; т. 2, с.274-275.
3) Там же, с. 276.
4) Д. Моссе «Нацизм и культура», с. 7.
5) И. Фест, т. 2, с. 326.
6) Д. Моссе, с. 29.
7) И. Фест, т. 3, с. 45-46.
8) Д. Моссе, с. 279.
9) И. Фест, т. 3, с. 48-50.
10) Д. Моссе, с. 13-14.
11) И. Фест, т. 2, с. 17.
12) Там же.

Асрам долго ходил по комнате, раскладывая каждую идею по косточкам, доводя выстраиваемые схемы до финального акта, пытаясь выдумать месть, как можно более изощрённую, чтобы эта паскуда надолго запомнила, что значит считать себя равной мужчине. Осмелиться бросить его!
Комната была узкой, вытянутой, поэтому ходить приходилось вдоль от одной стены, с дверью в коридор, до другой, с дверью на балкон. Особых удобств не наблюдалось: в углу у выхода на балкон лежали в куче чёрные полиэтиленовые мешки, набитые под завязку, с противоположной стороны стоял в разобранном виде диван, у которого заметно собралась пыль, а так же находилась до верху полная пепельница. Недалеко от кровати располагался на табуретке маленький, вытянувший рога телевизор. Комната, где ходил раздражённый лысеющий кавказец лет сорока, небольшого роста, начавший заплывать салом, была съёмной.
Истину говорил пророк, да будет вовеки благословенно имя его, об этих свиньях, – размышлял Асрам. Когда мы связались с ними, то уподобились им в их разврате. Велик Аллах, скоро он покорит эту землю и всех обратит в свою веру. Тогда Ильшат узнает, где раки зимуют! И сразу же побежали сладостные мысли о том, как она прибежит к нему, будет валяться в ногах, слёзно выпрашивая прощения. Как грело его представление, что он откинет в гордости её от себя! Зачем ему будет нужна эта изменница, когда он найдёт себе белокурую мусульманку среди тех свиней, которым он сейчас продаёт овощи! Гнев вскипал в мозгу с ещё большей силой, и Асрам топал сильнее.
Ильшат бросила Асрама. Она предпочла ему, постоянно менявшему место жительсва, Мовсара с четырёхкомнатной квартирой. Мовсар держал палатки с одеждой и обувью, был знатным в диаспоре, а в любом кафе района, когда бы он туда ни пришёл, всегда имелся для него столик. Он уже давно начал подавать знаки Ильшат. Каждый раз, когда Асраму удавалось подметить жесты Мовсара, он мгновенно вскипал. Между ним и Ильшат случались скандалы… Однажды он побил её. А потом пришёл вечером, и к замку не подошёл ключ. Он готов был рвать на себе волосы, потому что знал, что в это время с Ильшат должен был кто-то находиться, и не нужно много ума, дабы понять, кто сменил замок в квартире Ильшат. С тех пор, как Ильшат позорно его выгнала со своей квартиры, он снимал жильё, но знал, что скоро разбогатеет, и будет знатнее Мовсара. Отношения с Ильшат продолжались, но стали холодны. Он не мог ей простить позора. А потом она сказала, что ей надоело, что она женщина, а не вещь, и её не загнать теперь в горы, поэтому Асрам ей не нужен. Асрам ей не нужен! Да как она могла решать, эта дрянь, созданная Аллахом для ублажения мужчин! Такого вытерпеть Асрам уже не мог. Он сразу направился к Мовсару, и тот ему доходчиво объяснил вместе с подчинёнными ему продавцами, что одежда выгоднее овощей. «Ну ничего, – думал Асрам. – вы у меня ещё попляшете. Мы встретимся, когда я растопчу тебя, и тогда посмотрим, как нас Аллах рассудит!» Он заболел идеей богатства и знатности в диаспоре, отказался от всех бессмысленных трат, которые совершал ранее, съехал с квартиры… и думал, думал, думал о мести!
Асрам серьёзно занялся мыслью, не развратил ли он сам Ильшат теми добродетелями, подарками, свободой, всем, что он ей позволял? Как она могла его так обвивать? Как в её голове это всё родилось?! Ничего, мы ещё посмотрим, кого будут ублажать девственницы в райских кущах, а кого Иса сотрёт с лица земли в последний день! Богатый Мовсар наверняка наобещал ей купанье в золоте, и та, как последняя потаскуха, сразу кинула всё, что было у них с Асрамом!
Он повернулся к балкону, всё так же шагая из угла в угол, сделал пару шагов и остановился. Лицо его просияло возникшей идее, и скривилось всеми морщинами, которые могут быть у такого человека, в желании исполнения. Он спокойно, медленно пошёл в коридор, прокашливаясь, чтоб сделать голос спокойным и размеренным. У тумбочки перед входной дверью он остановился, и снял с телефона, стоявшего тут, трубку, а на аппарате, не торопясь, стал набирать номер...

* * *

– Да?.. Нет. Э-э, слушай, ты кого хочешь обмануть? Ты меня хочешь обмануть? Брат, я дело знаю: ты шайтана сможешь обмануть – меня не обманешь. Давай, честно, брат, – Мовсар разговаривал на кухне по телефону. Ильшат нехотя слушала его деловые споры из комнаты, в которой гладила вещи. Её всё это не интересовало, но как же привлекал тон Мовсара, лёгкий и властный. Главное, он совсем не был похож на нервные истерики Асрама, мучившие в то время, пока она позволяла ему жить с собой. Его ненависть к людям убивала всякие добрые желания и намерения. Он постоянно приходил, жаловался на свиней-покупателей, а потом тащил в постель. Ильшат не знала, как бы долго ещё терпела всё это, но как-то ей случилось зайти в кафе «Мечта» одним вечером, когда она – уж сама не могла поверить – зачем-то искала Асрама. Там её подозвал к себе Мовсар, чтобы расспросить, что у неё стряслось, как по жизни, и прочие пустяки. Разговор завязался. Асрам в тот вечер ждал её дома. Он, как уже потом рассказал, выяснял тогда дела с овощной базой по поводу поставок. В тот вечер он отказался идти к ней в постель.
Лёгкий разговор в кафе, такой свободный, каким в беседе его мог сделать для Ильшат лишь Мовсар, заставил её задуматься о своей жизни. Она, бывая на рынке, заходила уже не только к Асраму, но решалась прогуляться по рядам. Кто-то рассказал Асраму, что видел её в тот вечер с Мовсаром, и Ильшат упорно стала высматривать себе одежду.
С ростом вредности и ревности, в Асраме параллельно возрастала религиозность. У Ильшат не было дома Корана, но прежний любовник, приходя домой, с каждым разом всё чаще проповедовал ей то, как она должна вести себя, и что она в действительности должна представлять. Подкреплял он свои доводы отсылкой к конкретным сурам. Желания проверять не было. Она, получившая специальное образование, пригревшая его, теперь выслушивала необоснованные упрёки, и от кого – от человека, в руках у которого никогда не видела книги. И ладно, будь его религиозность не на словах! – он не соблюдал ни одного молитвенного правила, что уж говорить о посещении мечети. Оставалось лишь гадать, где он набирался знаний для разглагольствований. Ей оно было скучно, неинтересно и бессмысленно.
А ведь она так мечтала о замужестве! Если бы Асрам тогда, когда они лишь познакомились, предложил ей руку и сердце, она непременно бы согласилась, и не пожалела. И терпела бы его, обязательно. Но тот предпочёл жить так. А раз так, то они свободны выбирать. И она предпочла жить с Мовсаром. Её годы убегали, как тараканы, которых заметили. Поэтому она всеми силами старалась не замечать, что вот уж скоро тридцать, а она живёт так, и у неё нет детей. Она жила с Мовсаром, надеясь, что может он…
Она отставила утюг, взяла поглаженную футболку, сложила её и положила в стопку поглаженного белья. Перед тем, как взять лежащую на стуле сзади рубашку, она поправила розовый махровый халат, подаренный недавно Мовсаром. Мовсар уже поговорил, и в кухне всё смолкло. «Курит, наверное», – подумала Ильшат, и принялась за рубашку. Вот с кухни послышались поскрёбывания тапочек, и он, шаркая, вошёл в комнату. Ильшат, не оборачиваясь, спросила, кто звонил?
– Да, не важно. Надуть меня всё хотят, думают Мовсара легко обыграть. С товаром у них, видишь ли, проблема. А мне-то что?
Ильшат посмотрела на него через плечо. Он явно был раздражён – водил нижней челюстью, будто что-то жевал. От действий усы его смешно топорщились. По взгляду было понятно, что заострять на себе внимания он не желал.
– А что ты в такой тишине сидишь? Телик, что ль включи для звука. Взгляд его забегал по комнате в поисках пульта, но ни в стенке, ни на столе того не обнаружил. Тогда Мовсар, выдохнув, обошёл кровать, и, переложив телефонную трубку из одной руки в другую, свободной полез под подушку.
Не успел экран телевизора засветиться в полную силу, как вновь зазвонила трубка. Отбросив пульт на кровать, Мовсар включил её. Позвонили в дверь, и он, говоря «Алло», направился узнавать, кто пришёл. Услышав отклик за дверью, Мовсар решительно сказал в трубку: «Перезвоните позже!» – и незамедлительно открыл дверь.
Ильшат слышала вопросы пришедших и ответы Мовсара. Внутри у неё похолодело, как холодело каждый раз при проверке документов в метро. Но сейчас мороз окатил сильнее: милиционеры попросились пройти внутрь, ответить на несколько их вопросов и осмотреть квартиру. Среди прочего, она услышала, что их подозревают в подготовке теракта.

* * *

На кухне сидели двое из них. Вместе с ними стоял Мовсар. Когда Ильшат с другими тремя выходила с кухни, он, бледный, облокачивался на стену вытяжки, скрестив руки, а ладони спрятав под мышки. Сейчас она сидела на кровати, обнимая себя одной рукой, а другой – закрывала губы. С ней обговорили сначала немного, но потом быстро оставили в покое. И вот она сидела и думала, неужели она вляпалась в такую дрянь? И поверить происходящему не могла. Думала про Мовсара, про его квартиру, про его положение. И думала про Асрама.
Она пошла следить, как бы ничего не подложили, не подкинули. В комнате осматривали всё с придирчивостью: рылись в ящиках стенки, смотрели под кроватью, за телевизором, в одежде, которую сегодня недавно предстояло гладить, а Ильшат сидела, и не смотрела никуда, а болезненно обдумывала, что же делать?
Конечно, ничего не было, она прекрасно знала. Она проведала по квартире всё, заглянула во все углы сама за то время, что жила с Мовсаром. Найти какую-нибудь вещь, придравшись к которой, имелась возможность попытаться доказать хоть что-то из предъявленных обвинений было нельзя. Осознавая это, Ильшат продолжала придумывать сценарии, как Мовсар за её спиной прокручивал два дела, или прикрывался одним ради другого. Придумывала, убеждалась, что выдумка является ерундой, и начинала с начала. Пыталась она найти подвох в вопросах, которые ей задавались. Спрашивали о ней, о том, почему живёт тут, в связи с чем переехала сюда. Сказала и об Асраме, о том, что у них было, и почему теперь живёт с Мовсаром. Последний слушал это с непредвзятым интересом. Потом сотрудники попросились осмотреть квартиру, и Ильшат со своими мыслями прошла за сотрудниками в эту комнату.
Она пыталась продумать мысль, прежде чем говорить, но отвечала всё-таки невнятно. Да и что серьёзного она могла сообщить? Мысли шли и шли, но поверить в реальность обвинений она не могла. Она была убеждена, что, не смотря на скрытность Мовсара, она смогла его узнать, как ставшего дорогим человека. Участвовать в чудовищных делах больных фанатиков Мовсар не мог. На что ему оно было нужно? Он добился веса в диаспоре, но не таким путём. Она сомневалась, можно ли таким путём было добиться успеха. На соответственно возникающий вопрос, могла ли информация о готовящемся ими теракте быть провокацией, она могла ответить лишь утвердительно. Других нормальных ответов просто не находилось. Но мысли всё вертелись, ткали безумные паутины, создавая рассудку непроходимые дебри.
Кто мог совершить такую «подставу», она не знала. Если Мовсар говорил о ком-то, кто хочет его обмануть, то, как ей представлялось, искать надо было в том направлении.
А ещё она думала о том, что надо помыться. Вымыть себя хорошо после того, как этот балаган кончится. «Пора трезветь», – думала она, копаясь в корзине воспоминаний. Мовсар сейчас казался совсем не той партией, которая ещё сегодня рисовалась последней надеждой. Хотелось убежать. Но это всё являлось только временным страхом.
– Ильшат! – позвал её Мовсар с кухни.
Она дёрнулась, стряхивая обволакивавшие мысли, и быстрым шагом пошла на кухню.
Мовсар стоял у стола, напротив двери. Двое из пятёрки чуть позади, окружали его, как и в прошлый раз сидя. Мовсар держал руки так же, но бледность сошла с его лица. Он, наоборот, оказался в приподнятом настроении. Губы не улыбались, но по усам становилось понятно. Ильшат не придали храбрости ни его твёрдый взгляд, ни необоснованная самоуверенность. Его хозяйская осанка в теперешней ситуации казалось несравнимой глупостью. Но Ильшат ничего не сказала.
Говорить начал Мовсар. Он завёл разговор с того, что, скорее всего, они в курсе кто «устроил подставу». Ильшат слушала его вполуха, она устала от всего, и ей просто хотелось скорее уйти и забыться.

* * *

Звонок Ильшат застал Асрама в автомобильной пробке. Та говорила, что многое в последнее время заставило задуматься её обо всём, что было, многое пересмотреть. Она хотела повидаться с ним, а для встречи звала к себе домой.
Отказать было нельзя. Он сам готов был бросить свою «Пятёрку», чтоб бежать к ней. Она сдалась! Она не выдержала и пришла к нему, к тому, кто истинно достоин! Давно не испытывал такой радости Асрам.
Гордость вскипела в нём, и автомобиль его стал вместе с водителем дерзок. Он искал дороги, маневрировал, пытался выбраться из пробки, не замечая, что та всё больше поглощает его. Асрам потерял страх и чувство времени. Он осознавал себя победителем, а всё прочее теперь его не касалось. Главное, было выбраться из пробки, чтобы мчаться к Ильшат, как единорог, на котором летал пророк.
Миссия была осуществлена. Драгоценное сокровище ожидало его дома. Никаких мыслей, кроме этой не возникло у Асрама. Он забыл, куда ехал до этого, какие были у него дела вчера, забыл всё. Забыл о мести, забыл о ненависти к Ильшат, забыл о праведном гневе, о желании бросить её, возвысившись. Его Ильшат ждала его дома!
Приехал Асрам к дому Ильшат через пару часов. Выйдя из машины, он выпрямился и приосанился. Закрыв дверь на ключ, он вальяжно, с чувством игры направил руку в сторону автомобиля, и нажал на брелоке кнопку сигнализации. Важно прошёлся он до подъезда, приподняв голову перед сидящими у подъезда пьяненькими старичками. Нежно пальцами он набирал код на домофоне.
Внутри подъезда он спокойной походкой прошёлся до лифта, с деловым чувством нажал кнопку вызова. Вскоре он был на её этаже.
Он позвонил в дверь. После непродолжительной паузы, он услышал как открывается дверь в квартиру, и шаги к входной двери. О, это были её шаги, шаги, которые Асрам не спутал бы с другими. Ильшат открыла дверь. Она стояла в синем халате «под-шёлк», который ей подарил он, Асрам.
– Заходи, – сказала она спокойно, но Асрам готов был в этот момент поклясться, что ощущал в её дыхании жажду быть с ним.
– Здравствуй, моя дорогая, – сказал он, желая поцеловать её. Но Ильшат отпрянула. Асрам заводил бровями-де, понимал, что она хочет большего.
Он прошёл вперёд, и, не успел сделать двух шагов по квартире, как с кухни, которая была слева от входной двери, на него накинулись трое оперативников.
Асрам заорал. В голове у него заклокотало, сердце стучало с яростью и во гневе. Он всё понял! Он сразу всё в один момент понял. Он осознал, что за фокус провернула с ним Ильшат. Мовсар победил снова, да будет он проклят вовеки, иншалла!
Его быстро связали, и отправили в отделение. Там он во всём сознался, совершенно не выкручиваясь. Да, это он звонил сообщить о готовящемся теракте. И он совершенно не раскаивался, лишь обида гложила, что не сумел отомстить.
А Ильшат сидела на кухне, пока заводили акт, подписывали бумаги и прочее, и думала, какой же балаган у неё вышел из жизни, что за фарс и издевательство сделали мужчины из её судьбы, и скоро ли цирк кончится…

рецензия:
Клейменов Максим. Гарибальди.
Реферат хорошо сделан. Однако, неясна его проблема. Вывод отсутствует. Читал ли автор мемуары Гарибальди?
С.9. Зачем Гарибальди отправился в Италию в 1848 году?
С.10. Деятельность Гарибальди-депутата Учредительного собрания римской республики?
Его взаимоотношения с Мадзини.

Содержание:

Личность Джузеппе Гарибальди 3

Революционные события в Италии 1848-49 гг. 7

Участие Джузеппе Гарибальди в революционных
событиях 1848 г. 9

Литература 13

ЛИЧНОСТЬ ДЖУЗЕППЕ ГАРИБАЛЬДИ.

«Весна народов» открыла новый период в истории Европы и мира. 1848 год стал следующим после 1789 года шагом по переустраиванию сознания человека на социальной основе. Повсеместный ряд европейских революций изменил политическое и историческое восприятие мира и истории. «Весна народов» была бы невозможна без Французской революции не только потому, что это был политический опыт, но и потому, что она легитимизировала в человеке право неповиновения и борьбы. После Французской революции жизнь по-старому стала невозможна в силу психологического восприятия революции как свершившегося факта. Она породила нового человека: борца, патриота, освободителя. Демократия вышла из тени, доказав способность являться общегосударственным политическим строем, а не лишь философской теорией. Доказательство американской демократии стало дополнительным фактором изменения формации сознания. Дети революции клали жизнь за свои народы, существуя лишь будущим; они были готовы помочь везде и всюду ради прославления гражданства и политической свободы.
Джузеппе Гарибальди – центральная фигура сочинения – является именно таким человеком новой формации, представляет собой дитя революции. Его участие в Рисорджименто – будет заключительной, но корпусной, основной частью работы, однако в начале мы должны осветить биографию Гарибальди и основные события в Итальянских государствах 1848 года. Объяснение его жизни поможет понять суть «Весны народов» и восстаний в Италии в первую очередь.
Знакомство с личностью Гарибальди рисует его, как возникшего в новое время рыцаря. Однако рыцарь уже не борется за то же, за что готов был лечь костьми в средневековом романе: он рвётся к революции, явлен жаждущим свободы любой ценой. Он прагматичен и хладнокровен, одновременно пылок и готов ринуться в бой. Таков он, новый герой, созданный революцией.
Родился будущий народный герой Италии 4 июля 1807 года в Ницце. Город находился на франко-итальянской границе и влияние французов было очень сильно. Приморский город был по преимуществу рыбацким. Несмотря на желание отца вывести Джузеппе «в люди», выполнить на практике это было почти невозможно. На данном этапе важно увидеть влияние отставного офицера Арены, обучавшего мальчика математике, итальянскому языку и римской истории. Последние два из перечисленных предметов воспитывали в мальчике патриотизм, любовь к родине и народу.
Тяга к морю у Гарибальди возникла с детства: «Я чувствовал к морю призвание. Плавать по морям было, казалось, предназначением моей жизни… Как и когда я научился плавать – не помню, мне кажется, что я всегда знал это и родился амфибией» . Уже в 10 лет он отправился юнгой в путешествие в Одессу. Россия в дальнейшем была местом новых впечатлений и развития патриотического духа и идей освобождения для Гарибальди. Через 14 лет, когда он оказался поездкой в Таганроге в одном из трактиров, где собирались обычно итальянские моряки, Джузеппе повстречался с Кунео, который оказался одним из членов «Молодой Италии». Кунео произнёс в этот вечер речь, в которой призывал итальянцев к восстанию ради освобождения родины. Гарибальди описывает случившуюся встречу и полученное впечатление так: «С ранних лет горячо любя свою страну, и страдая из-за того, что она находится в состоянии рабства, я жаждал быть посвящённым в тайну её возрождения. Поэтому я повсюду искал книги и сочинения, в которых шла речь о борьбе за свободу Италии, и старался найти людей, посвятивших себя этой борьбе. Во время одного плавания в Таганрог я повстречался с молодым лигурийцем, от которого впервые получил некоторые сведения об освободительной борьбе. Колумб, наверное, не испытывал такой радости при открытии Америки, какую испытал я, когда столкнулся с человеком, посвятившим себя освобождению родины» . Не нужно говорить, что Гарибальди, естественно, вступил в «Молодую Италию».
Общество «Молодая Италия» было создано в 1831 году, так что ведение агитационной деятельности, выбранное ею, можно назвать явно удачным. Джузеппе Гарибальди в это время не был ещё известен и политической деятельностью не занимался, поэтому умение подтолкнуть человека к активности, что видно из приведённого случая, безусловно вызывает изумление.
В этом же году Гарибальди случилось перевозить на корабле сен-симонистов. Те познакомили его со своими идеями, углубив мысль служения родине и освобождения её до размеров освобождения человечества. После на этом же корабле Гарибальди вернулся в Марсель, где познакомился с Джузеппе Мадзини, оказавшимся вынужденно в названном французском городе. Поскольку повстанческие действия в Парме, Модене и Папской области, организованные им, кончились поражением, Мадзини бежал от властей, которые приговорили его к смерти. Гарибальди не мог не проникнуться личностью создателя «Молодой Италии». Мадзини в молодые годы был под влиянием карбонаризма и уже в молодости считал, что для Европы нужна Единая Италия. В программных документах «Молодой Италии» он изложил триаду важнейших политических задач Италии – единства родины, независимости и свободы. «Не существует подлинной Нации без единства, – утверждал он, – не существует стабильного единства без независимости: деспоты, дабы уменьшить силу народов, постоянно стремятся расчленить их. Не существует независимости без свободы, … без свободы не существуют интересы, которые способны подвигнуть народы на жертвы» .
Гарибальди помогает Мадзини в организации Савойской экспедиции. По предложению последнего Джузеппе поступает на службу в Сардинский королевский флот для проведения агитации в поддержку восстания. Восстание началось в январе 1834 года, но оказалось вновь неудачным. Гарибальди бежит во Францию, поскольку в итальянских государствах он теперь тоже вне закона и заочно приговорён к смерти.
В 1835 году он отправляется в Южную Америку. За время пребывания на этом континенте, он доказал, что готов сражаться за свободу всего человечества: Гарибальди боролся за независимость республики Рио-Гранде и Уругвая. Он был корсаром 12 лет, но как только узнал, что в Италии вновь революция, то отправился в путь. Однако основные события к моменту прибытия Гарибальди в Ниццу, уже прошли. Чтобы ввести в курс дела, надо дать объяснения, что же произошло в Италии в это время, и чем описываемое было вызвано.

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ СОБЫТИЯ
В ИТАЛИИ 1848-49 гг.

Собственно, описываемые итальянские события следует начинать за пару лет до 1848 г. «В 1846 г. скончался папа Григорий XVI, с именем которого были связаны едва ли не самые чёрные события в истории Папской области и всей Италии в период Реставрации. Сразу после своего избрания … новый папа Пий IX выразил намерение приступить к реформам Одним из первых шагов … стали создание специальной комиссии, призванной подготовить административные преобразования, и дарование – по рекомендации комиссии – политической амнистии» . Папский эдикт был воспринят как начало смягчения режимов абсолютизма в итальянских государствах, и на фоне прочих государей авторитет папы рос. Под напором масс в итальянских государствах вынужденно начались реформы. Помимо прочего, в противовес Австро-Венгрии, следившей за сохранением существующего положения дел в Италии, Англия высказалась в поддержку реформ. При перекрёстном давлении, направленном на изменение «венской системы» и под давлением масс, абсолютистские режимы в указанные два года превратились в конституционные.
Резкий перелом в политике и дипломатии произошёл после антибурбонского восстания в Палермо и по всей Сицилии в январе 1848 г. Король Фердинанд II вынужден был пойти на уступки ради сохранения короны. После январских событий папа Пий IX изменил административно-государственное устройство Папской области, переводя управление к светским методам.
Революция во Франции спровоцировала революции в германских государствах и Австрийской империи. Падение в Австро-Венгрии меттерниховского режима, который многие годы держал в путах «венской системы» Италию, спровоцировало антиавстрийские восстания в Ломбардии и Венеции. В последнем государстве в двадцатых числах марта была провозглашена республика. Победы в Милане и Венеции заставили короля Сардинии Карла Альберта объявить Австрии войну. За государем Пьемонта последовали герцог Тосканы Леопольд II и неаполитанский король Фердинанд II. Папа Пий IX направил корпус к северным границам Папской области. Однако непозволительное промедление с самого начала войны свели все первые победы на «нет». Австрийской армии позволили передислоцироваться и реорганизоваться. При этом всё более призрачной с каждым днём становилась мысль о создании антиавстрийского союза. Так, папа Пий IX сначала открестился от действий против Австрии, а после выступил против войны, осудив мысль о единой Италии. Фердинанд II, король обеих Сицилий, отозвал высланный ранее в поддержку войскам Пьемонта экспедиционный корпус. К тому же подавлялось антибурбонское движение в самой Сицилии. Тоскана, однако, оставалась в помощниках Пьемонта, и высылала солдат и добровольцев в Ломбардию.
При очевидном отходе итальянских монархов назад к Реставрации, возрастала роль Сардинского королевства. Однако Карл Альберт видел значение войны лишь в расширении территорий Пьемонта, и это послужило косвенной причиной выхода Фердинанда II из военных действий. Но сохранявшийся антиавстрийский курс Савойской династии обеспечил ей поддержку Англии и Франции, а так же патриотических сил в самой Италии. Это обеспечило в последующем вхождение в состав королевства Ломбардии и Венецианской области.
Собственно, таким образом развивались события в Италии к моменту прибытия туда Гарибальди.

УЧАСТИЕ ДЖУЗЕППЕ ГАРИБАЛЬДИ В РЕВОЛЮЦИОННЫХ СОБЫТИЯХ 1848-49 гг.

Джузеппе Гарибальди прибыл в Италию 23 июня. Спустя несколько дней, он отправился в Геную, где хотел договориться с властями Пьемонта об организации волонтёрских отрядов. Главнокомандующим в Пьемонтской армии был Карл Альберт, поэтому Гарибальди двинулся в Ровербеллу, где располагалась главная квартира армии. Но король, по вине которого из-за постоянных промедлений австрийцы смогли вновь собраться, и в данном вопросе предпочёл бездейственность: он отослал Гарибальди в Турин, вести переговоры с военным министром. Но и тот отказался от предложения помощи. Гарибальди не остановился на этом, и поехал к тому времени в ещё свободную Ломбардию, и там предложил создать волонтёрские отряды. Здесь его ждала удача. После того, как временное правительство дало «добро», Гарибальди начал организацию сборов добровольцев, однако вскоре правительство призвало явиться Гарибальди с отрядами, насчитывавшими к этому времени в целом около 3000 человек, для организации обороны города. Но Гарибальди не успел помочь: Пьемонтские войска были разбиты австрийцами в битве при Кустоцце, и Милан был сдан. Карл Альберт заключил перемирие с Австро-Венгрией. По условиям перемирия Венеция и Ломбардия были фактически сданы.
Гарибальди не признал перемирия и призывал к продолжению войны. Для выполнения призывов он решил организовать в Ломбардии партизанскую войну. Однако многие волонтёры не хотели больше войны и отряд его уменьшился вдвое. Несмотря на это, Гарибальди разбивает австрийский корпус при Луино. Но выстоять полуторе тысяч волонтёров против 75-тысячной армии было невозможно, и Гарибальди с отрядом уходит в Швейцарию.
Пробравшись через Францию в Ниццу, он вновь стремится в бой. Для этого он отправляется в Геную для организации нового отряда волонтёров. Сицилийцы уговаривают Гарибальди поехать к ним, для помощи в борьбе за независимость от Фердинанда II. Гарибальди отправляется в путь, но по дороге останавливается в Тоскане, где решает остаться. В надежде получить от правительства поддержку, он отправляется в столицу, во Флоренцию, но получает отказ. Следующим шагом было решение пройти в Венецию, для организации внутри оккупированных Австро-Венгрией земель повстанческих партизанских отрядов. Для этого нужно было пройти через Папскую область. Изначально правительство не желало пропускать Гарибальди через свою территорию, но вынуждено было изменить планы, так как в Болонье, через которую должен был проходить Гарибальди, началось возмущение масс. В Риме был убит премьер правительства Росси. Папа Пий IX бежал, было образовано либеральное правительство во главе с Мамиани. Гарибальди предбывает в Рим, а вскоре здесь оказывается и Мадзини. Через агитацию они провели кампанию по назначению выборов и в начале 1849 г. Гарибальди был избран депутатом Учредительного собрания, а в феврале собрание передало власть триумвирату во главе с Мадзини.
Во Франции был избран президентом Луи-Наполеон. В апреле 1849 года он снарядил экспедицию во главе с генералом Удино в Италию. Уже 24 апреля французская эскадра прибыла в Чивита-Веккию.
Гарибальди в это время находился в Ананьи. Ему было приказано Мадзини приехать в Рим, и 27 числа он был там. Ему было поручено защитить город, что и было выполнено. В ночь на 30 апреля французы начали атаку. Бои проходили весь следующий день, а к вечеру корпус в 10 тысяч человек был разбит. Гарибальди хотел отрезать отступление войскам Удино, но Мадзини приказал не догонять французов, ища в этом дипломатическом ходе примирения с Францией. 1 мая стороной нападавших было предложено перемирие.
Во время ведения переговоров неаполитанская армия вступила в границы Римской республики. Гарибальди с волонтёрами были отправлены выступить против Фердинанда II. В боях при Палестрине и Веллетри Гарибальди наголову разбил неаполитанские войска. Но догонять войска было вновь не позволено, так как опять нужно было защищать Рим от Удино. Тот заявил, что к 4 июня он возобновит боевые действия, поэтому со всех границ к Риму были стянуты войска. Австрийская и испанская армии, так же участвовавшие в интервенции, воспользовались этим и начали продвижение с севера к Риму. Мадзини предложил Гарибальди пост главнокомандующего, который тот с радостью принял, однако положению дел это уже не помогло. Перемирие кончилось на день раньше, чего никто из римлян не ожидал. Французы начали наступление на форт Сан-Панкрацио. Защита была упорной, но противостоять против в несколько раз превышающего численностью противника она не смогла. Это определило участь Рима. К июлю его предпочли сдать.
Гарибальди предлагалось покинуть Италию, в том числе посланник США сообщал, что при желании ему будет предоставлен корабль, но Джузеппе отказался.
Он с оставшимися после сдачи Рима добровольцами у себя в подчинении направился в поход на помощь Венецианской республике. Отряду пришлось перебираться через Апеннины. Армия австрийцев сумела несколько раз нанести по отряду ударов. Дезертирство множилось с каждым днём, армия слабела из-за невозможности достать провизию. В конце концов Гарибальди решил перейти на территорию нейтральной республики Сан-Марино. Австрийские войска окружили республику, и Гарибальди пришлось разоружить и распустить свою армию. На условиях перемирия бывшие краснорубашечники могли беспрепятственно покинуть в любом направлении.
Но Гарибальди сдаваться не собирался. Он всё ещё лелеял надежду прорваться в Венецию. С ним осталось 200 человек, многие из которых прошли с ним много лет вместе. Отряд Гарибальди в ночь на 1 августа двинулся к морю, чтобы на лодках переправиться в Венецию. На 13 лодках, которые отдали им рыбаки, волонтёры отправились в море. Они были обнаружены австрийскими судами, и по лодкам открыли пушечный огонь. Спастись удалось только 4 лодкам – остальные оказались либо в плену, либо потоплены. На берегу люди рассредоточились и поодиночке отправились на поиски убежища. Так ещё кто-то оказался в плену.
Жена Гарибальди, Анита, которую он встретил ещё в южной Америке, везде сопровождавшая мужа и дравшаяся с Гарибальди плечом к плечу, сейчас не выдержала и, истощённая и измученная испытаниями, умирала на руках у Джузеппе. Он пытался любым способом помочь ей, искал доктора, но когда в ближайшем городке они нашли врача, Анита была уже мертва. Гарибальди не мог похоронить свою жену. За него это сделали друзья.
Помочь Венеции Гарибальди не смог. Он бежал в Тоскану, а оттуда – в Пьемонт. В первом же городе Сардинии, Кьявари, он был арестован. Арест Гарибальди поднял бурю возмущений, как в народе, так и в парламенте, поэтому Джузеппе вынуждены были освободить, с указанием покинуть Пьемонт. Ему разрешили повидаться напоследок с детьми в Ницце, а после Джузеппе отплыл из Италии на пароходе «Триполи».
В дальнейшем Гарибальди ещё будет участвовать в новых революционных событиях в Италии в начале 60-х гг. Революционные потрясения 1848-49 гг., несмотря на неудачу войны за независимость, а вследствие поражения – установление второй Реставрации, сыграли важную роль в стремлении преодоления политической раздробленности Италии.
Личность пламенного борца за свободу в последующее время будет повторяться в разных странах с завидным постоянством, обретая всё большую иконичность образа. Гарибальди серьёзно послужил продвижению этого образа в сознание современного человека. Страстное желание борьбы «до конца», продемонстрированное на примере разбора революционных событий в Италии 1848-49 гг. дополнительный раз демонстрирует картину складывавшегося в то время и постепенно собирающегося сегодня в канон представления о борце-освободителе. Джузеппе Гарибальди является национальным героем множества стран, не одной лишь Италии. Имя его тиражируется как символ свободы и единства, поднимается на щит как «левыми», так и «правыми» идеологическими движениями. Его борьба до последней капли крови, какую он проявил в описываемых событиях, попытка вести в атаку, даже когда поражение очевидно, легитимизирует образ нового героя в восприятии современного человека. Поэтому борьба Гарибальди, пусть она не имела прямых результатов в виде победы над Австро-Венгерскими войсками, успешна, так как повлияла на сознание и изменила восприятие человека о борьбе за национальную независимость и идентичность.

ЛИТЕРАТУРА:
1. В. Невлер «Джузеппе Гарибальди. Герой итальянского народа», Государственное социально-экономическое издательство, Москва, 1937 г.
2. А. Лурье «Джузеппе Гарибальди», Государственное Военное Издательство, Москва, 1939 г.
3. Джузеппе Гарибальди «Мемуары», «Наука», Москва, 1966 г.
4. «Европейские революции 1848 года. «Принцип национальности» в политике и идеологии», «Индрик», Москва, 2001 г.

Текст дан без изменений, таким, какой был подан 6 декабря с.г. преподавателю лично вруки. Исключение составляет лишь отсутствие ссылок. Просьба не драть за уши из-за плохого языка, неказистого написания, скомканности содержания и проч., проч., проч.

ЗЫ: И вместо Австро-Венгрии и слов, произведённых от этого надо читать Австрийская империя и подобное.

Сегодня оттепель. Выйдя утром на улицу, когда шёл учиться, смотрел на зелёную траву. Снег растаял, и снова у нас не зима. Может, когда на зачёте преподаватель выскажется по поводу Австро-Венгрии, ответить, что у меня перед домом трава зелёная?