Классический перевод классического русского романа в стихах

Крылья воображения могут поднять и унести в заоблачные выси; но порой этот полет заканчивается полным крушением - далеко внизу, на земле, среди обломков. Там, где ожидает истинная реальность, полная ловушек, канав и ухабов. Когда это случится, и уже некуда будет идти, - тогда можно отправиться в путешествие по дороге, ведущей в Иллюзион.

Восемь рассказов и приложение составляют этот удивительный сборник, все герои которого пытаются покончить с серыми буднями своей жизни, убежав от них далеко-далеко – куда глаза глядят.

Они стремятся вернуть себе свои истинные имена, изобрести чудо-лекарство, которого с нетерпением ожидает весь мир, заново склеить то, что было разбито уже много раз подряд. Начиная с истории об уборщице, завидующей Шери Арисон, самой богатой женщине Израиля, и обрученной с человеком, который живет рядом со своим двойником-счастливчиком, - читатель стремится поскорее перевернуть очередную страницу и узнать, о чем же будет следующий рассказ.

Эти рассказы распахивают перед нами закрытые прежде двери, одну за другой, и за каждой из них стоят мужчины и женщины, до боли похожие на нас и говорящие на нашем языке. Их речь искусно и великодушно лавирует между мужским и женским, высоким и низким, между смешным и печальным, даруя читателю истинное наслаждение.

Совсем недавно она была учительницей литературы в школе. И встретила Н., своего семнадцатилетнего ученика, красивого и нежного. Вполне осознавая, что она немолода, будучи не раз уже разочарована жизнью и привыкнув к компромиссам, она увлекается этой запретной и невозможной связью и позволяет своему тайному чувству вырваться наружу.

И только потеряв все, она нашла ключ к самому сокровенному секрету от счастья.

Глава 1

С тех пор, как я оказалась на тротуаре, я чувствую себя красавицей. Никогда в жизни не чувствовала я себя такой красивой. Оттого, что я красивая, на меня смотрит вся улица. Мужчины не могут отвести от меня глаз, женщины подглядывают исподтишка, бросают взгляды, пораженные моей новой красотой, пытаются научиться у меня быть такой сияющей. С тех пор, как я здесь, возле входа в “Центр”.

Не подумайте, что у меня большой опыт в том, чтобы быть счастливой и красивой. Нет у меня такого опыта. Всего в первый раз за всю мою жизнь мне хорошо. Странно, что произошло это только в пятьдесят с чем-то лет, именно тогда, когда мне должно было бы быть хуже всего, ведь у меня ничего нет.

Не понимаю, как это до сих пор, я не понимала, какая волшебная вещь - жизнь. Наверное, отсюда видать лучше. Особенно, ночью.

Вечером я лежу на своем матрасе, который когда-то, когда я еще жила со своим мужем, был матрасом-на-котором-я-утром-делала-гимнастику. Сейчас, вместо того, чтобы сидеть с мужем на диване и смотреть по телевизору новости, я разглядываю ноги прохожих и пытаюсь угадать, хорошо ли им живется или нет.

Когда-то моя жизнь была очень организованной. Для каждого дела была у меня соответсвтующая вещь: матрас - для утренней гимнастики в гостинной, аэродинамические кроссовки - для тренажерного зала, солнечные очки - для моря, купальный халат - для бассейна, ночник для чтения - чтобы читать ночью, красная лампа - для интима, кофточки со стоячим воротником - для заседаний в учительской, кофточки без воротника - для родительских собраний.

Сейчас у меня нет ничего, и впервые в жизни я не боюсь ничего потерять.

Первый человек, сказавший мне, что я красивая, был тот, с большими руками, что стоит у входа номер пять. И он же первый дал мне денег. Это было в тот день, когда я ушла из дома, после ночи, когда мой муж орал пошла к черту, а я вопила не прикасайся ко мне, а он кричал заткнись, пока я не разбил тебе твою безобразную морду. Впервые мой-муж-интеллектуал-преподаватель-биотехнологии говорил со мной так, и я сказала себе: вот, еще один барьер мы снесли на своем пути вниз, на дно зияющей пропасти.

Я захлопнула за собой дверь и сбежала оттуда. На небе не было даже кусочка луны. Темнотища была такая, что я с трудом разбирала, куда я иду. Когда я пришла к морю, я присела у воды. Волны взрывались у моих ног. Море рычало, а я громко говорила сама с собой на два голоса:

“Я не вернусь к нему”

“Прекрасно. И куда ты пойдешь?”

“Я найду себе новую работу”

“Да, конечно, мир затаил дыхание, ожидая тебя, после всего, что случилось”

“Я должна от него уйти”

“Ты ничего не должна. Пойди домой, заберись в кровать, обними его”

“Но я его ненавижу”

“Ты злишься, это пройдет”

“Это не пройдет, я ненавижу его уже многие годы”

“Постарайся припомнить то, что ты любила в нем, когда была влюблена”

Мимо меня прошла парочка, обнявшись под зонтиком. Они прошли на мол, стали там и принялись целоваться.

Я попыталась вспомнить, что мне в нем тогда нравилось, но не осталось ничего.

Темнота просачивалась в мои ноздри, в глаза, в рот, в уши, обложила тело черной ватой. Вдалеке светился фонарь на будке спасателей. Утопая ногами в песке, я двинулась в том направлении. Забралась по лестнице и присела на перилах на помосте возле деревяного домика. Сверху море выглядело черным, с широкими белыми полосами, шум прибоя превратился в рычание.

Обнявшаяся парочка ушла.

И тогда пришли они.

Они пришли со стороны электростанции. Их было трое. Двое низенькие, широкие, они были похожи на близнецов, а один был худой, светлые волосы заплетены в косичку, в очках. Этот, с косичкой, и оказался самой большой сволочью. Он был первым из них, кто увидел меня. Он показал наверх и все трое подняли головы и засмеялись. Когда они забирались по лестнице, вся спасательная будка сотрясалась. Они пахли мочой, а от этого, с косичкой, несло еще и пивом. Когда они меня били, он все время цедил:

“Будь хорошей девочкой, дорогуша, какая ты хорошенькая, дорогуша, да, так, будь хорошей девочкой…”

У него были ботинки с шипами, и всякий раз, когда я шевелилась, он бил меня в живот.

После того, как они ушли, я оделась, и принялась искать сумочку с деньгами, с документами и с ключами от квартиры, но все пропало. Я легла на деревянный помост лицом к небу. И тут небо покрылось звездами, вышла полный месяц, а всю меня наполнила тоска.

Месяц приблизился ко мне, я протянула руку, коснулась его, и он нежно погладила меня.

“Я не вернусь домой” - Сказала я месяцу.

"Я знаю, что тебе достанется еще" - сказал месяц, и я закрыла глаза и отдалась вся его поглаживаниям, а когда я пришла в себя и открыла глаза, он ушел, затуманился, а небо начало светлеть.

Потом вышло бледное солнце, а я умылась холодной морской водой и пошла куда-то в южном направлении.

По дороге полз мусоровоз, сборщики мусора повисли на нем сзади, как обезьяны. В витринах я видела свое отражение: разорванное платье, растрепанные волосы.

Машины заполняли улицу и сигналили. У меня болели ноги, а боль от ударов в низу живота усиливалась. Я не знаю, сколько времени я шла. Наверное, несколько часов. И все это время мимо меня проходили мужчины и женщины. Шли на работу: левой, правой, левой, правой. И я, босая, шла по тротуару мимо них: левой, правой, левой, правой. А прохладный тротуар постепенно нагревался под моими ногами, а во рту у меня становилось все суше и суше, левой, правой.

Перед входом в "Центр" весь мир пожелтел. А потом потемнел. Я обо что-то споткнулась и упала. Помню, что я увидела себя сверху, упавшую и скрючившуюся на тротуаре.

Мне отчего-то захотелось смеяться. Кто-то склонился надо мной и говорил мне что-то, но я притворилась, что ничего не слышу, и попросту продолжала лежать, где лежала. Приятное чувство окутало меня, удивляя своей однозначной успокаивающей силой.

«Эта книга появилась на свет в результате соединения настоятельной необходимости и интеллектуального голода, стремления удовлетворить любопытство. Ее корни – в попытке постичь суть и истоки того чувства неудовлетворенности, которое мы, израильтяне, испытываем по отношению к нашей глубинной сущности и к тому месту на земле, которое мы считаем своим домом.

Почему мы все время жалуемся, что не о таком государстве мы мечтали ? Почему постоянно испытываем разочарование, глядя на израильскую действительность, а иногда и стыдимся того, что мы израильтяне?

Более того: в чем источник постоянно снедающих нас сомнений и терзаний относительно того будущего, которое ожидает наш национальный дом – сомнений, привкус которых присутствует в нашей преданности, но которые, давайте признаемся честно, совсем не согласуются с объективным успехом сионистского проекта».

Стремясь отыскать ответ на эти и подобные вопросы, о которых он пишет во вступлении к своей книге, Игаль Шварц отправляется в литературно-историческое путешествие по путям, проложенным ивритской литературой, формировавшей мечту о новом национальном доме для нового человека, нового еврея. Или же, если следовать системе тех представлений, на которых построена его книга, - в путешествие по дорогам, которые наметила ивритская литература в своем стремлении к «широте взгляда» и «конструированию нового человека» и которые послужили, или должны были послужить, фундаментом обновления и возрождения народа Израиля на его земле.

По всеобщему мнению адвокат Надав Агоэль - очаровательный мужчина, одинаково пленяющий сердца и мужчин, и женщин. Друзья ему преданны, клиенты не подводят, а женщины сами падают в его объятия
Чему удивляться? Он хорош собой, он – старший компаньон в процветающей адвокатской фирме, и вдобавок к этому – заядлый мотоциклист.
Но вот его фирма, давно и прочно стоящая на ногах, переживает потрясение, и ему приходится остановиться и вспомнить тяжелый урок, усвоенный им в юности: "Мы приходим в этот мир в одиночку, и уходим в одиночку, да и посередине тоже изрядное одиночество".
Все дело в том, что его головокружительный образ – ни что иное, как маска, призванная надежно скрыть серьезный кризис, пережитый им в прошлом и недостижимую мечту, которые грозят разрушить его брак.
Автор точно и психологически верно изображает главных героев, проходящие перед нами на страницах этого короткого и увлекательного романа. Здесь и женщины, вошедшие в жизнь Надава: Ясмин, его жена, прославленная танцовщица, и Шири Авнон, не забытая любовь его юности. Это, разумеется, и коллеги-адвокаты: хитрый компаньон Герцль Раваль, амбициозный друг Гай Философ, красивая, самостоятельная и очень известная адвокатесса Яара Эшед, и все это на фоне реющего где-то в небесах образа Дана Авни, главы адвокатской конторы, "волшебника", никогда не знающего поражения.

«Амстель» - название рассказа, давшего имя всему сборнику. Героиня этого рассказа может говорить о себе и о своей жизни только после хорошей выпивки. Под воздействием паров алкоголя эта женщина и ее взрослый сын начинают осознавать, насколько чужие они друг другу. Тем, кто вынужден что-то скрывать и утаивать от близких, тем, для кого любовь не является самоценной и самоочевидной вещью, приходится платить за это высокую цену.
Опьянев, мать не может контролировать свои слова и оскорбляет сына. Точно также и другие герои сборника вынуждены бороться с тем, что с ними происходит, каждый по своему: одинокий мужчина, от которого сбежала жена с маленьким сыном, в моменты, когда ему тяжело и когда в нем возбуждаются напрасные надежды, сам воздвигает преграды на своем пути. Недоразвитая женщина, которая может до крови искусать свои руки, думает, что нашла свою любовь. Отношения между двумя беременными женщинами, уборщицей-палестинкой и еврейкой-жительницей Иерусалима, проходят испытания интифадой. Больную женщину холодной ночью притягивает костер, возле которого сидят рабочие с территорий.

Страниц: 231

Перу Шуламит Лапид принадлежит серия имевших большой успех романов, главной героиней которых является Лизи Бадихи, журналистка, а при случае - и детектив. «Конец сезона лимонов» - шестой по счету роман о Лизи. Героиня продолжает упрямо совать свой нос повсюду в южном городке, где она живет. Раз за разом она забирается своими отнюдь не миниатюрными ножками в ту область, где правит бал преступность, и вновь доказывает, что на самом деле она «умнее, чем кажется».Лизи Бадихи полагала, что знает все о Морисе Дагане. Они работали вместе более десяти лет в местной газете «Южное время», где Морис заведовал разделом объявлений, а сама Лизи была редактором. Он ведь сам принял ее на работу - невзирая на ее неженский размер ноги, сонный взгляд, дешевые пластмассовые сережки, - и со временем стал ее покровителем и близким другом.

Однако когда Лизи видит Мориса, сидящего в своем кресле без малейших признаков жизни, с двумя пулями в теле, она понимает, что ее мир изменился и никогда уже не будет прежним. Лизи дает клятву, что не успокоится до тех пор, пока не выяснит личность убийцы, и на этот раз у нее имеется еще и личный мотив - даже более личный, чем она думает.