Как европейцы и россияне борются с гламуром.

В своё время Европу от массовой гламуризации спасли дорогие европейцам привычки и лёгкое отношение к вещам вообще и статусным в частности. Россия пытается избавиться от накрывшего её с головой гламура новой волной потребления теперь уже прямо противоположных вещей и образов.

На одном из двух наших каналов, претендующих на звание музыкальных - тематическая программа про шмотки. Один за другим - смешные до слёз сюжеты. Первый - известнейший модельер Роберто Кавалли на одном из своих показов переодевается Карлом Лагерфельдом и шутит, что у него в саквояже припрятан веер и немецко-французский разговорник. Следом за этим сюжет о том, как Пэрис Хилтон (по слухам, за 2 миллиона долларов) приезжает в Москву на встречу с молодым дизайнером Кирой Пластининой. Американская наследница яхт и особняков на голубом глазу рассказывает, что очень завидует и Кире, и её коллекции, и возьмёт все эти серебристые и в розочку платьишки и штанишки и с гордостью повезёт к себе в Америку к подружкам - примерять и хвастаться. Вот, как говорится, они и мы.

Возможно, если бы у нас Валентин Юдашкин мог переодеться Денисом Симачёвым, и наоброт, жить стало бы веселее и вполне вероятно проще. Ведь ироничное отношение к себе и тому, что ты делаешь, пока так несвойственно, горько в этом признаться, нашей культуре. У нас из шуток над гламуром получается «Глянец», у них - «Завтрак у Тиффани». На Западе мало того, что гламур ещё сохраняет силу своего первоначального значения (шик, блистательность, шарм), так ещё и обладает человеческим лицом – земными моделями с палитрой мимики и поз и преукрашенной, но совсем не иллюзорной атмосферой. Российский же гламур – статичный, с кирпичным лицом, тоннами грима и длинными рабочими днями фоторедакторов, чтобы сделать из постаревших и усталых – бодрых и неизменно молодых.

Теперь уже совершенно ясно, что гламур в негативном смысле, удешевлённый и разжёванный, чтобы бедным было необидно, с журналами о примерных знаменитостях в прибранных домах - порождение развивающихся стран. В этих регионах отнюдь не безмятежной жизни долгие годы женщины не могли быть красивыми и ухоженными без жертв и ухищрений - чулки надо штопать, сапог в магазине нет, одни галоши, а помад всего две - вишнёвая и красная. Через шопинг теперешние девушки пытаются выйти из кризиса идентичности и откреститься от угрозы неблагополучия, покупая куртку как у Киры Найтли.

На топовые недели моды в Европе ходят в основном баеры и представители модных домой и прессы, а не добывшие контрамарку зеваки. Там не презентуются в один день сразу два журнала про красивых и успешных знаменитостей, потому что очевидно, что знаменитости - тоже люди, и при галошах при часах им обязательно быть только на красной ковровой дорожке. В остальных же случаях они могут быть без трусов, с толстыми животами, нерасчёсанные и пьяные, не в состоянии открыть замок собственной машины, и это в принципе скорее забавно, чем крамольно. Не стоит даже и начинать про то, что редакторами ресурсов и рубрик о лакшери-товарах на Западе работают не выпускницы последних курсов филологических факультетов, которые живут в хрущёвках и просиживают штаны на пресс-вечеринках в ожидании «интересных знакомств».

Западный глянец по природе своей ненапорист – он не появился и не расцвёл за последние 10 лет. Знаменитости и их злоключения, доступные модные дома и приличные сетевые магазины существуют там уже добрых лет 50. Помимо социальных причин того, что дешёвого китчевого гламура в Европе не существует, есть одна самая главная. Это природная естественность местных обитателей, их тяга к натуральному - от экологически чистой косметики до свежих овощей, которые в супермаркетах среднего класса никогда не отливают оттенками нитратов. Совершенно в природе европейки - матовый макияж, здоровые волосы, собранные в удобный хвост, туфли на практичном низком каблуке - то, к чему мы пришли через 15-летнюю эволюцию вызывающих турецких шпилек и подкрученных щипцами ресниц. Европейская антигламурность - это не стестняться перекусить любимым пирожком в дешёвом кафе с утра, очередь в привычный магазин casual-одежды на распродажах, пуховики и чебурашки вместо мехов и любовь к практичной бижутерии вместо драгоценностей. Общая тенденция к небрежности и натуральности, вплоть до массового перехода на велосипеды со сверкающих автомобилей, имеет под собой одну очень важную черту жителей Европы. Среди них нет такого поголовного стремления самовыразиться через вещи.

В России же агрессивная борьба с гламуром началась с воинственного противопоставления одних другим, и как это ни абсурдно, опять же посредством покупок: только в этот раз с упором на другую возрастную аудиторию - с 16 до 30-ти. "Нужна нотка естественной горечи", как написали понятливые журналистки, проштудировав, видимо, образ Сиенны Миллер. Так начался информационный террор посетительниц магазинов одежды для отличников.

«Потрать 10 тысяч и полторы недели на заказ сникерсов не как у других. Выбери пять вещей у никому не известных, но очень дорогих дизайнеров, желательно лондонских. Сфотографируй себя полароидом в рваных колготках. Посмотри арт-порно вместо обычного порно - там девушки позируют среди божьих коровок и за клеёнчатой занавеской в ванной, это совершенно другое, это не грудастые красотки из фильмов про миньет при приёме на работу. Посмотри на ребят, которые напряжённо смотрят волком со страниц журналов и сочетают андеграундные лейблы парижских предместий и оренбургский пуховый платок. Купи это очень дорого, а вот это на помойке, надень вместе и лучше не причёсывайся...

В итоге, сменится ли гламур антигламуром, оказывается совершенно неважно, потому что спасение от шопоголии и статей о тряпках нам не грозит: один принцип заглатывания вещей по сути просто замещается другим. В журнале, где писали про дизайнеров и музыкантов, теперь пишут про то, что кто-то нарочно занашивает лейбл DSquared, чтобы сделать его нетрендовым, а на соседнем развороте снимают подряд 25 маек. В следующем номере жалуются, что вся авангардность российского антигламура позаимствована со страниц журналов и сайтов о лондонской стрит-фэшн.

А как же оно родится само, это авангардное видение, если в моде просто переменился цвет колготок, но все по-прежнему хотят быть блестящими, выделяющимися, успешными? Ведь для интересного и индивидуального антигламурного облика примитивным шопинг-гидом с рубриками "можно-нельзя" не ограничишься. Нужна традиция смеяться над собой и некая личная картина стиля, которую не купишь по дискаунту в магазине или за 5 евро по цене журнала Dazed&Confused.

В конце концов, жизнеспособность любой идеи выясняется по тому, может ли она существовать самостоятельно, без противопоставления себя чему-то. Прекрасен ли ослепляющий золотом образ от МакКуина, просто так, сам по себе? Безусловно, потому что это гламур на грани арта. Красива ли Кэмерон Диас в малиновом платье от Диор и бирюзовом колье? Да, конечно, потому что в красивой девушке, одетой дорого, нет ничего плохого, и она, если уж на то пошло, стоит своего платья. А хороша ли напористая девица в леггинсах, ассиметричной юбке и сапогах с имитацией soviet-style? Нет, потому что это так теперь выглядят все, и это анекдот, пересказанный по десятому кругу.

Несколько номеров назад "Афиша" написала о скольких-то там вещах, которые бесят нас в Москве, и львиная доля пунктов (от бизнес-центров и цен на жильё до отсутствия зелени) ну совершенно по делу. Однако, я сама не понимаю, как это происходит - я не замечаю всех этих вещей, я понимаю их ужасность и то, что так строить в Москве нельзя, так рубить деревья нельзя, нельзя не иметь ни одного чистого водоёма. Каждый раз, приезжая из Голландии, я задыхаюсь на моей Площади Ильича, а от местной воды мне вымывает волосы. Я не понимаю, кем надо быть, чтобы придумать сеть ресторанов "Япошка" (ещё бы сеть кофеен "Черножопый"), но всё равно я не найду 30 причин, по которым Москва приводит меня в ужас.

Здесь я родилась и выросла. Среди 20 миллионов, которые тут очутились, наверное, только четверть может похвастаться тем же. Я помню пустые станции метро, буйно растущие неприбранные деревья в парках, расквашенное Бульварное кольцо. Я люблю Москву, как жена может любить своего мужа - горького пьяницу, который милый человек, но когда напивается, им помыкает нечистый. Такая жена лелеет мужа, когда он не пьёт, радуясь затишью, и просто закрывает дверь, когда он начинает буянить, идёт за ним в вытрезвитель, выменивает там тушку любимого на предпоследние деньги, кладёт на кровать и снимает носки, иногда ставит капельницу. Так и я, по сути, совершенно плевать хотела на эти кошмары один за другим и зацикливаюсь раз за разом на одних и тех же вещах, которые есть только в Москве и ни в одном другом городе мира.

Первое - это темп. Бешеных городов много, есть Токио, Нью-Йорк, Сингапур и Лондон, Барселона наконец. Но там невозможно почувствовать себя белкой в колесе, выйдя на променад. В Москве царит невероятная давильня, но какая-то увлекательная. Конечно, увлекательная для меня, которая живёт в двух станциях от центра и не вынуждена каждый день ехать на работу и возвращаться с неё. Ты выходишь из дома, и никогде не знаешь наверняка, куда тебя занесёт к вечеру. И даже если ты был уже везде, можно начать с чистого листа - от книжных магазинов к балету, от него к лесопаркам, от них к центральным переулкам, где тишина и офисы. У нас пока нет Бронкса, мотаться можно далеко и без опаски, особенно в хорошую погоду. А рядом будут с непозволительной скоростью проноситься машины и 20 миллионов таких же как ты, которые пачками сходят ежедневно с насиженных маршрутов.

Второе - это Москва весной и летом. Вы заметили перемены в климате? Вы читали рекламу на улицах - "В Португалии 272 солнечных дня"? Жозе, у нас почти столько же, ну честно! Настоящая осень во всей её мерзости начинается в ноябре, зима беспросветно облачная, но зимняя обувь уже не нужна лет пять как, в апреле же начинаются чудеса. Как пахнет асфальт в апреле, а как тянет разбухшими почками ближе к полуночи. Летом в самую страшную жару деловой и замученный город начинает поголовно ходить в шлёпках и с расстёгнутыми рубашками, иногда от усталости босиком. Девушка, которая с утра вышла на шпильках, достаёт вечером запасные пляжные вьетнамки, лёд в коктейле тает моментально, все ошалевшие и обливаются потом. Весной же бродят по улицам без цели, заходят туда, куда сами не ожидали и ищут повод, чтобы задержаться и не идти домой. Зелени всё меньше, парки всё более куцые, но падают серёжки с берёзок - и открываются стеклопакеты, подышать весной и свежестью в ещё отапливаемом доме.

Третье - это девушки. Ни в одном городе мира нету стольких ухоженных и красивых силуэтов на улицах. Ещё лет 6 казалось, что отпечаток Турции на нас останется вовеки веков, но с московским вкусом трудно что-то сопоставить. Он не яркий и цветистый, как в Лондоне или Токио, не независимый, как в Лос-Анджелесе, не расслабленный и спокойный, как в Париже или Стокгольме, он совершенно заимствованный из журналов и почти не от себя, но как красиво по-лебединому скользят эти прекрасные куколки с одинаковыми чёрными лакированными сумками, то в ботильонах, то в тренчах, как очевидно комбинируют они ремень, сумку и обувь, как красиво изнашивают джинсы на своих стройных телах. Как эти принцессы научились покупать недорогие, но непротивные очки, правильно наносить тональный крем и обходиться без наклеенных ногтей. Беглого взгляда на прохожих достаточно, чтобы понять, какими неуёмными количествами мы импортируем моду, примеряя и меняя с завидной регулярностью то, к чему за границей относятся с холодностью. Чёрный цвет - по умолчанию символ сдержанности и стиля, а по сути часто единственный способ скрыть отсутствие вкуса - всё же делает из каждой красавицу. При очевидных достоинствах наших девушек Москва, как во времена Онегина, настоящая ярмарка невест.

Четвёртое - это кино. Ни в одном городе континентальной Европы не показывают столько кино, сколько у нас. К нам чудом доходят вещи, которые в остальном мире, кроме страны-изготовителя, смотрятся на видео. До нас с ужасным опозданием доезжают, а потом полгода катаются все призёры и номинанты, а кого не докатали - потом показывают по ТВ. Вечером по 3-м центральным каналам сетка из голливудских премьер - вещи, которые не заведены больше нигде.У нас под 200 кинотеатров и, наверное, с тысячу кинозалов, и хоть большая часть их, конечно, под попкорн, но даже "попкорн" показывают у нас на три месяца иногда раньше, чем в Амстердаме. У нас есть придурковатый "Иллюзион" с его неподражаемой программой, кино в клубах, при культурных центрах, кино в ЦДХ, у нас нельзя купить билеты на фестивали немцев, шведов, американцев. Даже мои родители, которые не смотрят ничего, чудом имеют 500 дисков с фильмами. А наши пираты - боже, это же отдельное упоминание, все забытые и потерянные в ужасном качестве, но в одной и той же лавчонке около метро. Такого безобразия и беспредела нету нигде. Такого выбора фильмов от "Лёлека и Болека" в какой-нибудь "Берёзке" до домкиношного репертуара в "Салюте", приправленного общефедеральным прокатом "Иронии судьбы-2" - разброс, который есть только здесь и сейчас.

Пятое - это сталинки. Те самые семь. Да и вообще сталинки - на Тверской, на Кутузовском, на ВДНХ. Устрашающие и действительно грандиозные, они наставлены в разных обличиях по городам Варшавского договора, но прижились именно здесь, стали такой архитектурой с кулаками, когда большое и жизнеутверждающее ещё не было нелепым. Даже в самом изумительном городе не хватает этой медвежатины, которая в своё время налезла на все соседние теремки - хочется на Воробьёвы горы, где среди яблонь и ведомственных двориков можно задрать голову вверх и ощутить этот кошмар от небоскрёба - не прямоугольного, а конусовидного, который, если зажмуриться, кажется сейчас достанет до небес. Не хватает этих огромных глыб у основания, Ленинского проспекта, когда между домом 26 и домом 30 - полтора километра утомительного пути, а улица кажется бесконечной. Среди всех огромных, но невразумительных построек, которые кажутся хлипкими и соплёй перешибёшь, меня почему-то сводит с ума башня "Федерация", блики огней в её стеклянных окнах и то, как она выглядит на официальном сайте через сто лет. Стекло, побольше стекла и зелени - оставить сталинки и китайгородские двухэтажки - это моя архитектурная Москва мечты.

Шестое - это набережные. В "Афише" им досталось, а за что? У нас же не Сена и нет Люксембургского сада. А есть Москва-река и сад Нескучный, совсем другая история. Смурная, мутная река с нечистотами, где все давно бросили надежду ловить рыбу, напоминает мне о пролетарской Москве, стачках 1905 года, а Яуза так вообще сводит с ума своей серостью и постоянной сыростью около себя, даже в солнечный день. Вода около Венеции казалась мне всегда лужей, а Тибр - узким ручейком, Москва-река - это непонятное течение из подводного царства, которое вообще нельзя классифицировать по видам водоёмов. Кажется, она была здесь всегда, с промышленными набережными и отколотым асфальтом. И как жаль, что речной трамвайчик ходит только до Новоспасского моста, мне всегда было интересно, что дальше.

Седьмое - это троллейбусы и трамваи. Наши синие рогатые - одни из самых трогательных механические созданий и вообще как будто живые. Даже когда их обклеили рекламой, а из-за налепленных снаружи улыбчивых лиц и полных пачек йогурта стало невозможно видеть, что происходит вокруг, они не потеряли своей человечности, как автобусы, например. В троллейбусах самое лучшее - эти сидения на подъёме, а ещё этот громкий щелчок, когда он останавливается и двигается с места, то, как он привязан рогами к проводам и ему постоянно мешают на остановках неправильные парковщики. Что уж говорить о трамваях - дребезжащих, раскачивающихся, с нелепыми маршрутами и 15ю сидениями. Некоторые из них по-прежнему жёлтые, как в моём детстве. Это вечное подпрыгивание на сидении, грязные окна и всегда невнятно произнесённые остановки создают ощущение дороги лучше поездов и самолётов.

Восьмое - это вокзалы. Там цыгане, люди с большими сумками, бродячие собаки и грязные станции. Там пирожки на невероятном масле, журналы с кроссвордами "Зятёк" и напитки производителей, о которых этому миру ничего не известно. Но этот запах на вокзалах - отбывающих поездов, эти вечно взволнованные люди, почему-то гораздо более восторженные, чем в аэропортах, создаёт какое-то невероятное движение, ты чувствуешь, как жизнь на твоих глазах обретает направление и смысл. Самый красивый московский вокзал - Казанский. Он почему-то вечно напоминает мне об Анне Карениной, хотя дело было не там, но именно на нём этот невероятный масштаб больших путешествий, огромных платформ и поездов, которые, как струны у арфы - плотно и бесконечно расположены один за другим - все пыхтят и все торопятся. И люди, спящие на вокзалах - редко пройдохи, часто хорошо одетые и чистые, просто им в этот день не повезло.

Девятое - это переходы метро. 80 процентов вещей, которые стоят у меня дома, куплены в переходах или подарены, а до этого тоже куплены в переходах. В переходах есть всё - замороженные пельмени наразвес, иконы, сумки, удобрения, аптеки, цветочные магазины, книжные лавки, лифчики и чулки. Там есть терминалы оплаты, хлопковые трусы с потрясающими узорами, перчатки по локоть, паяльники и ремонт ключей. Если вы ищете гарнитуру, мышку, последний альбом Максим, Банк Москвы, кальян, глупые подарки для людей, на которых вы плевать хотели, сигареты, наволочки, халаты и носки, вы тоже найдёте это в переходах. Оказываясь в переходах метро за границей, я сиротливо озираюсь и ищу единственный на станции как правило автомат с шоколадками и водой. Я вспоминаю это многообразие турецких джинсов, блузок, колготок, серёжек, тёмных очков и кучи другой белиберды, которую так любишь покупать, когда вдруг что-то удалось сделать важное. В нашем переходе есть баранки и батоны, проездные, бомжи и бродячие собаки, всегда один заблёванный бомж Петя и сотни банок от алкогольных коктейлей для пролетариата. В это трудно поверить, если не видишь этого собственными глазами. Но это так. С недавних пор во все переходы Москвы по распределению завезли книжки Гофмана.

Десятое - это, собственно, само метро. Удобно расположенное, невероятно красивое и шустрое, чистенькое и мраморное. Метро ужасно своей переполненностью, но кто мог знать, что в городе, в котором жили три миллиона, а метро строилось на 5 миллионов, кто знал, что нас станет 20. Что все понаедут и останутся. Что родят детей. Что развалится СССР, а Садовое кольцо не будет справляться с благосостоянием на колёсах. Московское метро - самое удобное, красивое и памятное в мире. Это ретро, которое чудом дожило до наших дней и запечатлено в наших сердцах. Это счастье, которое нам дано странным образом - как таскаться с 50-х с граммофоном и слушать Утёсова. А ведь когда видишь эти ветки в "Я шагаю по Москве" просто не догадаешься, что их мир и наш мир могут где-то пересекаться. Наше метро парадное и праздничное, нарочито разукрашенное для своей функциональности, выглядит нелепо и как из позапозапрошлого века - тем нагляднее то, как сильно всё изменилось за последние 50 лет.

Я просто напишу подряд, что ещё сводит меня с ума, так как перечислять по отдельности нет никаких сил.

То, что на наших улицах нету этого тоскливого типажа советского славянского горожанина, что лица у всех разные и не бывает типичного москвича.
Я люблю Автозаводскую и Лефортово их странной разрухой, книжные магазины по ночам, всегда пустые и заспанные, магазин "Чай Кофе" на Мясницкой в китайском стиле, ВВЦ, ГМИИ имени Пушкина (и он правда нравится мне больше, чем Эрмитаж и Третьяковка вместе взятые), Болотная и Полянка, пруд около Новодевичьего. Но дело совершенно не в местах, вы же понимаете.

Дело в том, что Москва в драматическом русском стиле соединяет в себе очень многое из прекрасного и отвратительного, что есть у нас в стране - здесь цветут буйным цветом провинциальные таланты и как на дрожжах растёт общероссийская безвкусица. Здесь всё как на ладони - все линии разлома и болевые пороги, а ещё - лучшие люди, бесшабашные и очень рискованные, лучшие места и самая живая жизнь, которую можно есть ложками и объедаться даже, если есть 27 причин, чтобы сказать "Ужас! Ужас!" Я нашла вначале десять, а потом ещё причин триста, чтобы сказать "Мы живём в лучшем из миров", и это не будет вольтеровским враньём - на каждом четвёртом лице в Москве вы прочитаете то же самое. Особенно весной. Ну и мы слишком молоды, чтобы выходить на улицу с лицом бабуси. Ведь всё только начинается.

и хочется сказать - друзья, мы не в ЕС, поэтому и дорого. у нас не так много свежей говядины, потому что Сталин поубивал всех коров и почти всех людей, которые их растили.

у нас не Франция, и нету этих бесконечных сыров и вин.
у нас не Германия и никогда не варили тут невероятного пива, а медовуха и действительно вкусна.
у нас не агространа типа Голландии и обходитесь без помидоров (там кстати они тоже без вкуса 11 месяцев в году).
у нас не Китай и нету 36 сортов чая на каждый день.
у нас вообще Россия - у нас нефть и лес, бумага, бензин, соболя.
наше Жулебино не страшнее жулебина в остальном мире - берлинские пригороды выглядят так же, как московские, а парижские пострашнее будут.
у нас в конце концов полгода солнце и это уже практически Чили.
у нас трусы и носки отличного качества в каждом переходе.
у нас самые вкусные шоколадные конфеты.
у нас "Тархун", чёрт побери наконец, и адыгеский сыр.

почему для полного счастья всегда нужны молескины-мокасины-пармезаны? ведь уже по-настоящему всё есть, а душа просит помидоров, самогона, селёдки на газете. и эта тоска по потреблению, по ссср, по трём полкам галош, это стремление из похода магазин сделать диггерство по 30-ти удалённым точкам в городе, где вроде как в старые добрые могут достать что-то из-под полы - это такое здравствуйте из позавчера. типа "и даже из похода в булочную я могу сделать приключение с погоней за тарталетками и особенно слепленными вишнёвыми пирогами".

всё маршруты уже хожены, все чудеса известны, но так хочется усложнить и побегать с препятствиями. найти айфон и разлочить, купить того-самого-пирога у бабушкиной секретной подруги, заказать еды из Фиджи в офисный обед, найти кроссовки в 29-м по очереди магазине, заплатить 10 000 за джинсы и жалеть, что слегка не попал в тренд. йо-хо-хо и бутылка рому.

думалось, что дьюти-фри всё решит, всю проблемы с "тоблеронами", нет. думалось, что "азбука вкуса" или уж на край "глобус гурмэ" - этот способ потратить деньги на ужин вчетверо больше обычого - хоть отчасти способ устроить гастрономический диснейленд, нет. думалось, что есть "европейский" или "охотный ряд" и две "меги" - и вот, ходите, днями не вылезайте, нет.

ничто не лишит нас нашей необъятной тоски по вещам, которые на самом деле не нужны, но очень хочется, просто чтобы жить было интереснее. передалось нам это в генах от родителей, жены Довлатова, заставшей два цвета помад, или нет, но "всё нам мало" - это и бич, и хохма, и грандиозная нелепица.

мелкобуржуазная
крупнобуржуазная
богемная
люмпенская
приключенческая

больше никакие варианты на ум, честно говоря, не приходят

Единственная погода, при которой апельсиновый фрэш не кажется излишеством, и которая объясняет причину природной жизнерадостности всех, кто вырос ближе к экватору. Непонятно, как можно не любить это постоянно палящее солнце, при котором загар прилипает как муха. Вот-оно-какое-наше-лето, непрекращающееся ощущение советского пионерлагеря.

Я попыталась вообразить в который раз я вижу в этом интерьере Ольгу Свиблову. Нет, она очень умная и интересная женщина, прекрасный собеседник и совершенно не порет чушь, в отличии от многих. Но всё же какой раз она сидит в это студии, на этой передаче в качестве приглашённого гостя? В шестой? Восьмой? Десятый?

А напротив неё Александр Дугин роется в своей бороде. Конкретная область приложения его талантов мне неизвестна, но перед выборами и после выборов и, кажется, всю новую политическую историю его практически нельзя переключить - его борода вылезает в каждом разговорном ток-шоу. Да я папу родного реже вижу, чем его.

И выясняется одна интересная вещь. В стране существует человек 150 из разных сфер, которым есть что сказать, которые умеют разговаривать и общаться, которых хочется слушать. Грубо говоря, те умные люди, которые, преодолев большие препятствия, добрались-таки до телестудий.

Если вспомните людей из телевизора за последние полгода, окажется, что те, кто сидел в шоу "Апокриф" потом были на шоу "К барьеру" и может быть даже, как Пётр Налич, очутились на каком-то трэшовейшем зрелище телеканала ТВЦ рядом то ли с Азизой, то ли с Анитой Цой.

Я вот совершенно не склонна ругать ТВ, потому что в нём по центральным каналам в прайм-тайм идут голливудские премьеры, концерты, балеты, футбольные матчи и всё в свободном гуманном режиме. Так что это не плевок в сторону ТВ, а совершенно про другое речь.

Ведь, пардон, Ольга Свиблова не девочка, как и Александр Дугин не студент. Когда-нибудь они состарятся или просто не захотят больше приходить в программу "Тем временем", и кого мы будем слушать? Ведь по сравнению с темпом, которым уходит старшее культурное поколение (наверное, тут к месту будет сказать - советское), прирастают какие-то крупицы. Взять людей, которые отошли один за другим последние пару лет - успело ли взяться хоть что-то сопоставимое?

Вот Юрий Сапрыкин, главред Афиши, обещает, что тонкая душа Тани Зыковой или Зыкиной или какой-то там ещё всем покажет грядущим летом, нет, я буду очень ждать, конечно.

Вот я хожу по Винзаводу и за 20 метров смогу отличить подрастающее поколение от подросшего, потому что у Пепперштейна, который нам достался ещё с коммунизма - аккуратно, красиво и за душу берёт, а у юной поросли, извините, непонятно что, и я уж не знаю, кто массово пойдёт на эти квадратики и раскрашенные кубики смотреть.

Вот я слушаю наши русские группы за последние года полтора, что-то здорово да, но на одну грёбаную минуточку и ни днём дольше.

И уж я в слепоте отличу нашу неделю моды в Москве от недели моды в Рио, Мехико или Буэнос-Айресе, потому что у нас за каждой моделью, даже если это дорогущее платье от Терехова и Черницова, тащится призрак Славы Зайцева с ёжиком и манекеном и журнал "Вязание", прочитав который никогда не догадаешься, что у нас красивые девушки.

Я никогда не слушала Егора Летова, потому что я люблю, чтобы красиво, а у него всё слегка через блёв, но я прекрасно понимаю масштаб человека в контексте России, я понимаю, почему все льют слёзы. Потому что в Ассе-2 вместо группы "Кино" Шнуров. И если одни помогли сделать перестройку, то второй даже на перестановку мебели вдохновить не может. И вот все думают - погибла священная корова, потом Лёня Фёдоров запьёт и чьи мы альбомы будем слушать? Дельфина, которому скоро 40? Группу, которая там выступает при помощи трактора?

Людям хочется настоящего, а им дают кабацкие пляски. Им хочется весёлых долгих вечеринок, а им "русски бит". Им хочется рокынрола, а Мумий Тролль играет Колдплэй. Им хочется великого писателя, и Алексей Иванов на безрыбье пишет про хер моржовый.

А почему так? А потому что все мои знакомые и я главная среди них - занимаемся жесточайшей фигнёй. Перепродаём, переписываем, редактируем, кодируем, фотографируем (на ломо или не ломо), промоутируем, иллюстрируем (слегка так) и разгильдяйствуем всякими другими словами.

А покуда так, то лить нам нюни про Летова, считать морщины на лице Ольги Свибловой, когда она опять придёт на "Культуру", и ждать третьей мировой.