Эта книга издается в новой редакции, с существенными изменениями. Новая редакция выполнена по просьбе ныне уже покойного автора и по его указаниям. Благодаря этому роман заиграл новыми красками и сейчас с ним может ознакомиться широкий круг читателей.
Послесловие редактора книги Эли Гирша - своеобразный путеводитель по книге, попытка понять эту вершину в творчестве Дана Цалки, описать его эстетические взгляды и необычную историю его жизни.
Действие этого, лучшего, романа Дана Цалки начинается в 1919 году, на борту корабля "Руслан", следующего рейсом из Одессы в Яффо, а завершается в сумасшедшем городе Тель-Авиве в конце шестидесятых годов.
За это время происходят ужасные и волнующие события, которые заставили так много евреев в течение двадцатого века сорваться с обжитых мест и искать свою новую родину и свою новую культуру, пережить страдания и кризис, в результате которого родилось израильское общество.
В романе три героя: архитектор-сионист Эзра Маринский, эмигрировавший в Израиль на борту корабля "Руслан". Он был переполнен энтузиазмом, он хотел строить новую родину, однако к концу жизни испытывает тяжелые разочарования. Другой герой, вундеркинд, Алек Черняк, который с детства мечтал стать гражданином Польши и европейским интеллектуалом. Его мечты разбились в дребезги много раз и он стал израильским маргиналом. Наконец, Мади Марински, дочь Эзры, родившаяся и воспитанная в Израиле, но которой тоже тяжело найти свое место в стране.
Три судьбы, три точки зрения, сталкивающиеся и примиряющиеся, и движущиеся по пути еврейских изгнанников в Землю Израиля, пути, начинающимся со скрытой надежды на новую жизнь, пути проходящему через разрушение этих надежд, и приведшему в страну переполненную, кипучую, иной раз жестокую, в которой мы и живем.

http://text.org.il/index.php?book=0801065

Письма многих десятков других женщин и рассказ о собственной жизни – с их помощью автор раскрывает перед нами тот омут, тот головокружительный водоворот, который представляет из себя повседневная женская жизнь-битва, жизнь-сражение, жизнь-противостояние. Сражение с рутиной, необходимость быть матерью и женщиной, любовницей и возлюбленной, давать всем пристанище и убежище и непрерывно искать для себя мгновение покоя и тишины – среди изматывающих минут и часов, и маленькие победы в непрерывной битве за свой дом.

Заботиться о своих детях, о своем муже, о своих подругах, о своей работе, о том, чтобы все было в порядке, чтобы всегда была приготовлена еда. И, как каждая хорошая женщина, я ела то, что осталось после других. Потому что хорошая женщина приносит себя в жертву ради того, чтобы все было хорошо. Потому что хорошая женщина не говорит: «сейчас я, сейчас мой черед».

«Сильная женщина» - вторая книга Лиги Лапид. Ее первая книга, «Нераскрытые тайны», стала бестселлером.

http://text.org.il/index.php?book=0801054
 

Ализа Гарт изучала социологию в университете Бар-Илан. В 2005 году она выпустила свою первую книгу "И солнце грело нам спину" ("והשמש חיממה לנו את הגב")

http://text.org.il/index.php?book=0801051

http://text.org.il/index.php?book=0801055

##annotation
#urltext

Исполнилось 25 лет со дня выхода на экраны культового израильского фильма "Из-под носа". И вот - впервые в Израиле - опубликован полный вариант сценария этого фильма. Сценарий опубликован в формате, принятом во всем мире для публикации сценариев.

.בספר שיחה שערך קובי ניב עם התסריטאי חיים מרין והבמאי ינקול גולדווסר. השיחה עוסקת במכלול תהליכי יצירת הסרט למן הרעיון הראשוני - דרך בניית הדמויות וגיבוש לשונן - ועד לבימויו וגיבושו הסופי.

עוד עוסק הראיון בתובנות היוצרים, אז והיום, לגבי מקומו של הסרט בהליכים ההיסטוריים של היווצרות הקולנוע הישראלי, ובשלל המשמעויות של הסרט - האישיות, האנושיות החברתיות, וכמובן - הפוליטיות

http://text.org.il/index.php?book=0804033

Эта книга сперва увидела свет в 2004 году на английском языке, и переведен на иврит автором, для которого иврит - не родной язык.
Солдат возвращается из армии, поступает в университет, изучает языки и получает первую степень по филологии. По настоянию матери, он продолжает учебу. Индия его не манит, наркотики ему не нравятся. У него есть подруга, красивая, но скучная. Что делать?
Герой идет работать в психиатрическую лечебницу, которая находится где-то между Иерусалимом и Бейт-Шемешем. Он не сострадает пациентам лечебницы, он хочет, чтобы его оставили в покое. Но все кричат, хотят внимания, хотят чтобы он стал взрослым, проявил ответственность. Хотят знать, почему это он пишет на чужом языке.
Верно, иврит - сложный язык, язык, спавший две тысячи лет, и пишут на нем справа налево, и все время надо изобретать новые слова для простых вещей: апельсин, пулемет, шифровальные программы. Но это - язык Библии, родной язык Бога. Так зачем же писать по-английски?
Гилад Эльбом работал журналистом в местной газете в Иерусалиме, писал на тему тяжелого рока, санитаром в лечебнице для душевнобольных "Эйтаним". В настоящее время живет в Северной Дакоте. "Господин Симптом" - его первая книга.

http://www.text.org.il/index.php?book=0801034

В книгу входят три тель-авивских рассказа Иегудит Кацир, которые считаются одними из лучших в ее творчестве: "Закрываем море", "Сухопутные маяки" и "Туфли Феллини"
Иегудит Кацир стоит в ряду лучших прозаиков современного Израиля. Ее произведения неизменно становятся бестселлерами, они переведены на многие языки. Кацир пишет о людях, находящихся на распутье, переживающих серьезный возрастной и духовный кризис. Они пытаются осмыслить свою жизнь и отчаянно ищут выход из тупика. Автор с редкой откровенностью и смелостью описывает самые интимные переживания своих героев.

В издательстве "Текст" в 2008 году вышла книга "Сухопутные маяки" И.Кацир в переводе Б.Борухова
http://www.text.org.il/index.php?book=0801033

Перевод классической поэмы Н.В.Гоголя

В течение шести последних дней 1999 года профессор Эли Анвар, преподаватель литературы Тель-Авивского университета, лежит без сознания в отделении реанимации после тяжелого ранения в дорожной аварии. Судя по его физическому состоянию он должен был бы уже очнуться, но похоже на то, что он отказывается вернуться к жизни.
Нельзя наверняка знать, какие обрывки картин мерцают в его затемненном сознании, что из того, что говорят медсестры и члены его семьи, говорят, обращаясь к нему, он слышит. Но в то же время читатели следуют вспять по его прошедшей жизни, с того момента, когда от него ушла последняя его жена до момента их первой встречи, до развода с другой женой, матерью двоих его детей-близнецов, и снова назад, к моменту их свадьбы, знакомства, и дальше к годам юности и детства.

Есть ли общее основание для разных выражений ненависти к Израилю в разные времена? И насколько сами евреи ответственны за возбуждение убийственной ненависти к себе среди народов, вместе с которыми они проживали? Является ли еврейство израильских евреев, которые держатся за свою родину и которые она держит, более полным, чем еврейство американских евреев? Откуда проистекает все еще длящаяся обида, которую ощущают выходцы из Северной Африки по отношению к израильскому обществу и как ее можно излечить? Является ли израильское общество поликультурным и как можно залечить трещины. его раскалывающие? В чем секрет того, что писатели "поколения становления государства" так долго оставались в центре израильской литературы? Почему "Дон Кихот" так актуален в нашей жизни здесь и сейчас?
Статьи известного израильского писателя по различным вопросам литературной и общественной жизни Израиля

http://www.text.org.il/index.php?book=0804026

В виртуозном рассказе, полном неожиданностей и иронии, представлены три семейных картины: в первой герой пытается ускользнуть из-под опеки своего отца, известного поэта, и от попыток сближения со сводной сестрой, тоже тянущейся к литературе.
Во втором рассказе молодой человек, возвратившийся из Бостона навестить родных, обнаруживает что отец преподнес ему сюрприз, обзавелся новой супругой, в душе которой таится еще больший сюрприз, из-за которого герой возвращается в конце концов в Израиль.
Последний рассказ - история трагикомических похождений заботливой мамаши и ее эгоистичного сына, которые летят в Париж с недорогим туром.
В каждом из рассказов Майя Эдер снова демонстрирует свое умение закручивать сюжет, четко анализировать человеческие симпатии со всем что есть в них хорошего и плохого, писать красиво, ярко и точно.

Жизнь Элинор Брандис протекает счастливо. У нее муж адвокат, два взрослых успешных сына, она ведет популярную колонку в газете, ей прекрасно спится по ночам. Телефонный звонок в субботу обрушивает все, и в одно мгновение возвращает ее к тому, что случилось в комнате номер 22 в маленьком семейном пансионе, который содержали в Иерусалиме ее родители.
В комнате номер 22, которая располагалась в конце коридора, гостил родственник, дядя из Америки, известный историк, который попросил выделить ему тихую отдельную комнату, чтобы работать над новым исследованием о Гитлере.
Элинор и ее сестра, Элишева, были тогда девочками, и не мешали ему. Только гораздо позже, когда дядя уехал, выяснилось, что его исследование очень далеко от того, что можно было бы предполагать. Элишева пыталась рассказать, что произошло в той комнате, но никто не хотел ей поверить.
Более чем тридцать лет спустя, дядя позвонил. Он приезжает читать лекции в Иерусалим, и Элинор уносится в вихре воспоминаний и кошмаров, пытаясь сладить со страхом и ложью, с которыми она - так ей казалось - научилась жить, с неизлечимым чувством вины. Она не в силах работать, она едет в Америку и возвращается, отдаляется от друзей и от мужа. В конце концов, она приходит к выводу: чтобы вернуть власть над свойе жизнью, ей надо пойти на крайние, очень, крайние действия.

Игаль Маор - вдовец семидесяти девяти лет, пенсионер, работавший раннее в налоговом управлении решает переехать в дом для престарелых. Освобождая квартиру, он находит старый кожаный портфель, который его покойная жена забросила на антресоли, а в нем - заметки о неизвестных событиях в ее жизни. О том, что жена его писала эти заметки, Игаль никогда не знал.
Книга рассказывает о расследовании Маора, и мы узнаем о судьбе детей, которых осиротила война и которых собрали в Ташкенте, куда стекалось множество беженцев из Польши и из захваченных нацистами районов Советского Союза.

Мальчик Моше называет себя Эфраим и считает, что он – новый мессия. У него есть на это основание. На иврите его имя, если прочесть его наоборот - имя Бога. Провинившись во время церемонии бар-мицвы (совершенолетия), он внезапно понимает, что вмешалось Божественное провидение и ему надлежит отправиться в путь.
Его сопровождает канарейка, которая декламирует псалмы. Перед Моше стоит задача – соткать покрывало Скинии Завета из имен всех умерших. Едва лишь Моше-Эфраим закончит эту работу, наступит конец света. И тогда время остановится, и мировой порядок разрушится. А что же будет после? Кто знает...
По пути к концу времен он встречает еврея-скитальца Агасфера, и тот рассказывает Моше о прочих мессиях и получает несколько советов, которые могут ему помочь. Погружение в тайное учение и невероятные встречи с историческими персонажами приводят к тому, что Моше оказывается в психиатрической лечебнице. Но он не сдается и вместе с Агасфером и канарейкой изо всех сил пытается закончить ткать покрывало; и тут он понимает, что для наступления конца света этого недостаточно.

Нурит родилась и выросла в кибуце в Иорданской долине, и ее жизнь неотделима от жизни страны. Войны, совместная жизнь в кибуце, бабушка и дедушка в городе (они жили в Гиватаиме). Проходят годы детства и Нурит взрослеет. Она всегда слегка в стороне, не присоединяется полностью к жизни ни в кибуце, ни в каком-то другом месте.
Юная девушка оставляет кибуц, переезжает в Хайфу, в Тель-Авив, но и здесь не находит своего места, и ее странность отражается в тех, кого она встречает, в перепутанных впечатлениях, и в ее невозможных связях. В конце концов она возвращается рожать ребенка в кибуц.

Они живут рядом с нами. Они нуждаются в нашей помощи и в нашем внимании. Большинство из нас воспринимают их присутствие как нечто само собой разумеющееся; некоторые их не замечают, а есть и такие, кто кормит их и поит.Они - это уличные коты и кошки. Что мы знаем о них? Совсем немного.
Эта книга раскрывает перед читателем неповторимый и захватывающий мир, в котором живут свободные, «бесхозные» кошки, вернее - мир одной их небольшой группы, которую автор наблюдала в течение четырнадцати лет.
Вы узнаете о жизни кошачьего сообщества, об отношениях и иерархии внутри группы, о ее лидерах. Книга расскажет вам о случаях кошачьего героизма, познакомит с замечательными примерами дружбы и солидарности в их среде, с образцами самоотверженного материнства, с их отношением к слабым.
После того, как вы прочтете эту книгу, обыкновенный уличный кот перестанет быть для вас простым существом, которое вечно крутится вокруг мусорных баков, и станет добрым старым знакомым, симпатичным и очень интересным.

Глава 1
Что мне до них?

Мне много раз приходилось слышать, что люди делятся на тех, кто любит кошек, и на тех, кто предпочитает собак.

Я помню собак в нашем доме с раннего возраста. Первый наш пес, Муки, появился, когда мне было четыре года, и он прожил с нами всего шесть лет. Однажды ему не повезло - кто-то столкнул его в фонтан, который когда-то был на площади Дизенгоф в Тель-Авиве. После этого Муки заболел воспалением почек и так и не выкарабкался из этого.

Прошло довольно много времени, пока не появилась Сэнди, наша вторая собака. Мне кажется, что для моей мамы, на которой лежали все заботы о Муки, и которая была к нему сильно привязана, ранняя смерть ее питомца стала тяжелой травмой, и она боялась пережить что-то подобное еще раз.

Тем не менее, когда мне было девятнадцать, уже в армии, я буквально влюбилась в одного из щенков пинчера, которых принесла собака моего дяди. Я упросила маму разрешить мне взять его к нам. Моя мама согласилась - она всегда любила животных, а я, разумеется, обещала, что возьму на себя основное бремя забот об Александре, Сэнди. Я обещала рано вставать и выгуливать ее и заботиться о ней, если Сэнди случится заболеть.

Не думаю, чтобы мама отнеслась серьезно к моим обещаниям, однако она видела, что я действительно очень хочу собаку, именно эту, и потому согласилась.

Конечно, по утрам именно мама выводила Сэнди на прогулку, и в действительности большая часть забот о собаке легла именно на нее. Однако когда Сэнди серьезно заболела, ей тогда было шесть лет, я бесконечно бегала с ней к ветеринару и ухаживала за ней, пока она не поправилась.

Когда я уезала в Англию писать докторат, то в каждом письме домой и в каждом телефонном разговоре первым дело спрашивала, как поживает Сэнди.

Когда Сенди умерла (ей было тогда шестнадцать с небольшим), я просто потеряла голову от боли и отчаяния. В то время я жила в Иерусалиме, где поселилась после возвращения из Англии, и совсем перестала ездить к родителям в Тель-Авив - боялась, что не смогу перенести, когда войду в их дом, и Сэнди не выбежит мне навстречу.

Третий пес, Балки, появился в моей жизни, когда мне было тридцать семь. Очень быстро выяснилось, что моя квартира совершенно ему не подходит - или просто не нравится. Он ломал все, до чего мог дотянуться, и все время кусал меня, за ноги и руки. Когда мы выходили на прогулку, он иногда убегал от меня, прямо с поводком, и отсутствовал по многу часов. Я поняла, что Балки нуждается в просторе, и при помощи «Общества помощи страдающим животным» мне удалось найти для него новых хозяев, живущих в мошаве. Там были как раз те просторы и свобода, в которых так нуждался Балки. В этой истории мне нечем особо гордиться, но что поделать? Иногда приходится признать, что сватовство было неудачным, и попытаться найти что-нибудь более подходящее.

Четвертая моя собака, чудесный ротвейлер Като, появился у нас с мужем, когда мне исполнился сорок один год. Воспитанием Като в первые полгода занимался профессиональный дрессировщик, на плечи которого легла также малоприятная обязанность научить щенка справлять свою нужду за пределами дома. Так что Като попал к нам уже совершенно воспитанным и образованным псом.

Я любила Като так же, как любила Сэнди. В этот раз все заботы о нем легли на меня, и когда в возрасте девяти лет Като заболел, и мы были вынуждены усыпить его, я долго горевала по нему.

Так что, на первый взгляд, можно было бы подумать, что я человек, предпочитающий собак; однако это не так.

С тех пор, как я себя помню, моя мама учила меня любить одновременно и собак, и «уличных» кошек, не отдавая никому предпочтения.

Мы жили в Тель-Авиве в квартире на первом этаже, в доме «на столбах». Изо дня в день моя мама спускалась, чтобы покормить кошек и дать лекарство тем из них, кто заболел. В большинстве случаев я выходила вместе с ней, и вся улица знала этих чокнутых, Веру и ее дочь Рафаэлу, помешанных на кошках.

Вместе с мамой я принимала участие в непростых спасательных операциях - мы доставали маленьких котят из тех мест, откуда они не могли самостоятельно выбраться, а зимой - еще и из воды, скопившейся после дождей; а потом сушили спасенных малышей и кормили их.

Любовь к собакам и любовь к кошкам чудесным образом соединялись в сердце моей мамы, что объяснялось ее любовью вообще ко всем животным. Сочувствие и симпатия к уличным кошкам перешла от нее ко мне как результат воспитания, а также в силу наследственности.

Само собой разумеется, что это абсолютно разные вещи - держать собаку или кошку дома или же присматривать за довольно большим числом уличных кошек. В первом случае животное становится частью семьи, а его жизнь вплетается в жизнь всех прочих домочадцев.

Однако забота о кошках, живущих на улице, - это нечто совершенно особое, несущее с собой ни на что не похожие переживания и впечатления.

Книга, которую вы держите в руках, написана, чтобы разделить с вами мои впечатления от общения с десятками кошек и котов, и в глубине сердца я надеюсь, что ее прочтут не только те, кто и так заботится о них, но также и те, кто не очень знаком с этим вопросом.

С течением лет я начала понимать, что существует особое общество, образованное уличными котами и кошками и как бы параллельное нашему; они живут рядом с нами и зависят от нас, однако и нам есть чему у них поучиться.

Сначала я хотела написать книгу социологическо-этологического толка; однако потом поняла, что истинное мое стремление - привлечь как можно более широкую аудиторию. Мне хочется верить, что, если о настоящей жизни уличных кошек узнает как можно большее число людей, - то что-то растает в их сердцах. Несомненно, что с каждым годом осведомленность в этом вопросе нарастает - в первую очередь в результате деятельности многочисленных добровольческих общественных организаций. Однако этого недостаточно.

Когда я прохожу по какой-нибудь улице или прогуливаюсь по одному из районов Иерусалима, то сразу вижу, есть ли в этом месте специальные «столовые» для уличных кошек или просто люди, которые о них заботятся. Если около мусорных баков крутятся отощавшие неухоженные кошки, мне становится ясно, что им не повезло, и на их территории до них нет никому дела. Если же мусорные баки стоят «без упоребления», а кошки виднеются в садиках или, в редких случаях, прохаживаются по тротуарам, если их шерстка блестит, а хвост победно воздет вверх, я знаю, что попала в место, где они не оставлены на произвол судьбы.

Но пусть читатель не заблуждается; эта книга написана не только для того, чтобы рассказать о состоянии здоровья уличных кошек. Она написана от всего сердца, и она в первую очередь о любви и восхищении - по отношению к тем кошкам, о которых я заботилась, а также об их любви ко мне.

Я хочу рассказать читателю о чудесных качествах и свойствах характера, которыми обладают кошки, описанные в книге, о том, насколько интересным может быть их поведение.

Это рассказ о большой любви. И, как любой подобный рассказ, он полон радости, которая разбавлена грустью, удовлетворения вперемежку с болью, а также бесконечного времени, посвященного этой любви.

Некоторое время назад я усыпила Коломину, красавицу кошку, одну из тех, о ком я заботилась более десяти лет, кошку с прекрасным пушистым хвостом, всегда здоровую и горделивую.

Коломина прожила прекрасную жизнь, у нее было много котят, и почти все они остались в живых. Ее дети, дети ее детей и их близкие родственники составили значительную часть той группы, о которой я заботилась.

Смерть Коломины замыкает круг, она - последняя из того поколения, с которого четырнадцать лет назад началась история моих отношений с этими кошками. Коломина, судя по всему, не была членом той самой первой семьи, за которой я начала присматривать. Но ее мать, Ифи, которая умерла полгода тому назад, основала вторую семью, и я считаю ее и Коломину принадлежащими к поколению основателей.

Смерть Коломины, последней из династии основателей, заставила меня сесть и написать книгу о кошках, об их жизни, о свойствах их характера, об их поведении, об их отношении друг к другу и о тех отношениях, которые сложились у меня с ними.

 Глава 2

Первое семейство

В марте 1993 года умер наш Като. На протяжении тех девяти лет, что он был с нами, ни одна кошка не осмеливалась появиться в моем дворике. Я так любила Като, что после его смерти не могла завести другую собаку - мне было слишком тяжело, и я дала себе слово, что больше никогда у меня не будет никаких домашних животных.

Однажды утром, через несколько месяцев после смерти Като, я по своему обыкновению вышла в сад. В то время в моем большом и огороженном саду, частично затененном балконом второго этажа, был кусок, выложенный плиткой, но основная часть была покрыта газоном и засажена растениями. Я так и буду называть его - "сад". Через четыре с половиной года там была возведена большая закрытая беседка - для нас, и маленькая открытая беседочка для кошек. В той части, что осталась без изменений, есть небольшой мощеный дворик, огороженный зеленой изгородью, с зеленью и маленьким водоемом для рыбок. Его я буду называть "дворик".

Едва я расположилась в соломенном кресле, как в поле моего зрения возникла кошка, будто сошедшая с египетского рисунка, серая, почти голубая.

С непередаваемой, абсолютной самоуверенностью она громко мяукнула и умолкла, выжидая. Казалось, она знала, что я тут же пойду и принесу ей поесть. Так оно и вышло. Я возвратилась домой и достала из холодильника остатки нашего обеда - ведь, понятное дело, в тот период у нас в доме не могло быть никакой кошачьей еды.

Поев, моя гостья одним прыжком покинула пределы сада, и я подумала, что больше никогда ее не увижу.

В то время, разумеется, я еще ничего не знала о кошачьих приемах и уловках - особенно о тех, к которым прибегают самые умные из них.

На следующее утро я снова вышла в сад - мне было интересно, что же случится дальше. И первое, что я увидела, была моя египетская красавица, и не одна, а в сопровождении котят. Они держались в отдалении, и я не могла рассмотреть котят и даже сосчитать их. Я попыталась подойти поближе, но строгая мать угрожающе изогнулась и зашипела на меня.

Я уже упоминала о том, что меня научили любить животных. Так что я отправилась в ближайший супермаркет и купила там кошачьей еды - несколько банок консервов и мешок сухого корма. А также одноразовые тарелки и мисочки для воды. Потом подумала и добавила к этому несколько баночек творога "Котедж". Со всем этим грузом я вернулась домой и приготовила образцовое блюдо для моей кошки, разложив красиво еду на тарелке. Про себя я уже называла свою гостью не очень оригинальным именем - Кицуши.

Я вышла в сад, поставила тарелку, вернулась, закрыла за собой дверь и стала наблюдать за происходящим из дома; и только после этого Кицуши подошла к тарелке и принялась спокойно есть. Потом подала голос - со временем я поняла, что именно так кошки зовут своих котят, - и четверо малышей, которых до этих пор я видела только издали, примчались к своей маме. Сухой корм был им еще не по зубам, но мне показалось, что они все же поели немного консервов, старательно работая челюстями. Поскольку все это происходило довольно далеко от меня, я могла только догадываться о том, что пиршество уже закончилось - когда вся пятерка внезапно исчезла, укрывшись среди кустов, в цветочном горшке или в любом другом укромном месте, которыми так богат мой сад.

Вот так это маленькое семейство положило начало моему роману с уличными кошками. Мне и в голову тогда не могло прийти, что вскоре мой сад превратится в ресторан и санаторий для многих окрестных кошек.

Кицуши была очень осторожной матерью: прошло больше двух недель, пока мне было дозволено увидеть, как она кормит молоком своих котят. При этом она, понятно, держалась в отдалении и ждала, пока я не скроюсь за своей стеклянной дверью - откуда смогу все видеть, но не буду представлять для нее опасности. Однако по-настоящему ее доверие выразилось в том, что я могла наблюдать, как она отдыхает, безмятежно раскинувшись, в окружении своих котят.

Тем временем я научилась различать котят, несмотря на расстояние и разделяющую нас дверь. Один был черный, и я назвала его Черныш. Второго, серо-белого, я назвала Мусик - мне показалось, что у него самый ласковый характер. Двое остальных, которые впоследствии оказались девочками, были внешне самыми обыкновенными пятнистыми котятами. Одну их них я назвала Нимрош, а вторую, самую маленькую, - Софа.

С каждым днем Кицуши оказывала мне все больше и больше доверия, позволяя приближаться почти вплотную к котятам, которые немного подросли и вовсю предавались грациозным кошачьим играм. Котята не нуждаются в магазинах детских игрушек. Что может быть интереснее, чем побороть брата или сестру, поймать шустрого жучка-паучка или поиграть с ярким цветком, демонтрируя при этом все новые и новые головокружительные прыжки и акробатические номера?

Благодаря Кицуши я узнала, что смышленые кошки могут пользоваться передними лапками, как руками: они запускают руку, то есть лапку, в банку с консервами, достают оттуда еду и отправляют прямо в рот. То есть в пасть.

Тем временем котята все реже сосали материнское молоко и начали питаться самостоятельно, мне пришлось купить тарелки покрупнее и трижды в день кормить ее кошачье величество всякими вкусностями. Иногда она сначала ела сама, отгоняя котят от миски, и, только насытившись, позволяла им приблизиться, а порой они приступали к еде все вместе, без дискриминации.

Хотя я и дала уже всем котятам имена, но все еще не знала, кто из них мальчик, а кто девочка. Чуть позже выяснилось, что я с самого начала угадала правильно. Мальчики Черныш и Мусик совсем не боялись меня, подходили без опаски, позволяли себя гладить и бегали за мной как привязанные, в то время как девочки Нимрош и Софа держались от меня на расстоянии.

Все эти игры с котятами, в основном с Мусиком, который стал моим закадычным другом, подарили мне множество прекрасных переживаний и эмоций.

Так прошли два месяца, и вот в один прекрасный день я вышла, как обычно, в сад с тарелкой, чтобы накормить моих котов роскошным завтраком, - и не увидела ни малейшего признака их присутствия. Все семейство просто-напросто исчезло - как сквозь землю провалилось. Я обыскала все возможные укрытия в саду, потом пошла на улицу и поискала там тоже. Никого. Страшно огорченная, я вернулась домой, и не могу поручиться, что не пролила там ни одной слезинки - ведь я так к ним ко всем привязалась.

Прошло два дня, и я все время выбегала в сад, чтобы посмотреть - вдруг случилось чудо, и они вернулись; но нет, не было ни чуда, ни моих котов. Я все время гадала, что такое могло с ними случиться, а поскольку я по природе своей пессимистка, то каких только не возникало у меня мрачных предположений: котят растерзала мангуста (они у нас водятся); Кицуши отвела свое потомство в другое место и бросила их там на произвол судьбы, считая, что они уже взрослые - но они не сумели оттуда сами выбраться и вернуться ко мне в сад; и так далее, и тому подобное.

На четвертый день утром я вышла в сад - и, о чудо, там была вся семейка, преспокойно меня поджидающая! Кицуши выглядела довольной и умиротворенной, а котята словно вернулись из утомительного, но интересного путешествия. Они набросились на еду, как будто не ели все эти дни. Я опасалась, что они снова исчезнут, но этого не случилось, и жизнь вернулась к своему нормальному течению.

Я спрашивала у Кицуши, где они пропадали - к тому временя я завела обычай разговаривать с кошками; и вот что мне неожиданно удалось узнать: Кицуши проделала со своими котятами то, что я и поныне называю «обзор окрестностей». А именно: она водила их ознакомиться со всеми дворами, садиками и дорогами, находящимися на их территории.

Впоследствии я узнала, что опытные и умудренные кошачьи мамы проделывают со своими котятами такое путешествие, так как хотят, чтобы те, когда вырастут, сумели найти свое собственное место на своей территории, не забираясь на чужую, которую считают своим домом другие кошачьи семьи. Хозяева каждого такого «своего райского уголка» могут представлять серьезную опасность для чужаков.

Те котята, которые знакомы со своей территорией, имеют гораздо больше шансов на выживание после того, как они вырастут и покинут место своего рождения. Но, к сожалению, многие молодые матери-кошки удерживают своих котят в одном месте и не водят их на ознакомительные прогулки по окрестностям, и тем потом приходится делать это самостоятельно - в возрасте примерно пяти с половиной месяцев. И в результате многие из них оказываются под колесами автомобилей - просто потому, что не успели узнать, что такое проезжая часть улицы, которая представляет собой опасность даже и для взрослых кошек.

Но вернемся к нашему семейству. Я обратила внимание на то, что Кицуши начала оставлять своих котят на довольно длительные промежутки времени, и они постепенно научились обходиться без нее: подходили ко мне и к миске с едой, и по их виду нельзя было сказать, что они страдают от одиночества. Кицуши постепенно приучала их к самостоятельности.

Когда котятам исполнилось два месяца, я попросила знакомого ветеринара зайти к нам и сделать им прививки. Поскольку по крайней мере двое из них, Мусик и Черныш, подпускали меня к себе, я полагала, что хотя бы с ними особых проблем не будет; Мусик даже сидел у меня на коленях и разрешал мне брать его на руки! Однако сразу выяснилось, что мероприятие обречено на провал. В тот момент, когда котята увидели ветеринара, они брызнули в разные стороны, и все мои попытки приманить их, чтобы ухватить и передать врачу для укола были тщетными. Кстати, Кицуши в этот момент как раз находилась в одной из своих долгих отлучек.

Новая книга Йоси Сарида - книга особенная в своем роде, хотя совсем неясно, о каком роде идет речь. Эту книгу трудно отнести к какому либо жанру. На всем ее протяжении сюжет движется по расплывчатой границе между реальностью и вымыслом, исторической реальностью и фантастикой. "Потому и собрались" - книга полифоничная, в ней соседствует то что было и то, чего не было, образы абсолютно вымышленные и те, у которых были прототипы - главные персонажи израильской истории, второстепенные и те, кто действовал за кулисами. Двадцать первых лет существования государства Израиль - двадцать героев. Каждый рассказывает свою историю и приоткрывает какую-то часть истории государства, о славе и об ошибках, о том, что готовилось и о секретах, о которых молчат.
Каждый герой освещает свою часть общего рассказа: секретарь Бен-Гуриона, бедуинская девочка, которую нашли в песках Синая, врач, участвовавший в казни Эйхмана, солдат, участвовавший в кровавых событиях в Кфар Касм, вор, проникший в дом министра финансов и другие.
Эту книгу можно рассматривать, как альтернативную историю Израиля, фантазию автора, или как общественно-политическую сатиру. Йоси Сарид - писатель оригинальный и не боящийся критики, говорящий громко, открыто, недвусмысленно и небезразлично.

http://text.org.il/index.php?book=08010412

Дин - молодой предприниматель в области высоких технологий, живущий главным образом в виртуальном мире. Здесь же добивается успеха и его новый проект "Технология интернет-ухаживания", попытка превратить романтику в деньги. Новая фирма вот-вот должна выпустить на фондовый рынок Нью-Йорка свои акции.
Дин, всегда голодный, хронически не высыпающийся, движется словно акробат по тонкому канату, натянутому между своей дикой изобретательностью и между экономическими реалиями. Для того, чтобы сохранить равновесие, он непрерывно генерирует новые идеи, поджигая в себе опасное пламя эйфории и самоуверенности. Сможет ли он удержаться на тонком канате своей жизни?
Вдруг, как раз накануне важной деловой встречи, приказал долго жить старый аккумулятор его ноутбука. В поисках замены в ночном городе Дин встречает свою наполовину виртуальную любовь, красивую и совершенную, как богиня, жительницу Нью-Йорка. Тут же возникают новые проблемы, финансовые и личные. Дин и в этот раз находит решение за секунду до катастрофы.

אלוהים אוהבת אותי' הוא מותחן רומנטי המתרחש על רקע התנפצות בועת ההיי-טק של שנת אלפיים, ומתייחס בגילוי לב, באירוניה ובהומור למשחקי האגו והאמביציה שמאפיינים את עולם ההיי-טק והכסף הגדול. אפשר ללמוד ממנו משהו על הקשר בין דמיון פרוע, רגשות מבולבלים, יהירות, כישלון והצלחה, ובעיקר ליהנות מהסיפור הקצבי והזורם, שבדיוק כמו גיבור הספר, מוליד ללא הרף רעיונות חדשים וניזון מרעב בלתי פוסק וצורך גדול באהבה.

עמוס טלשיר נולד בשנת 1950 בקיבוץ מעלה החמישה להורים שרידי השואה. גדל בבאר שבע ולאחר השירות הצבאי בלהקת הנח"ל לא חזר לעיר נעוריו. למד קולנוע ותקשורת באוניברסיטת תל אביב והתפרנס כשחקן תיאטרון, קולנוע וטלוויזיה. עם סיום הלימודים בשנת 1977 יצא לאור ספרו הראשון, 'כמו כלבים מחוברים', רומן נעורים בהוצאת ספריית פועלים.

טלשיר החל לפתח קריירה של פירסומאי, ובשנת 1978 יצא לאור ספרו השני, 'מאמין קטן', רומן מסע בהוצאת בוסתן. הוביל קבוצת תקשורת ופירסום בבעלותו ובשותפות בינלאומית, היה חלוץ הפירסום האינטראקטיבי באינטרנט ונפרד מענף הפירסום בשנת 2007.

http://www.text.org.il/index.php?book=0801031

##annotation
#urltext

Visit heblit's (my) ImageShack profile

Quickpost this image to Myspace, Digg, Facebook, and others!

Как чувствует себя в израильском обществе в Беэр Шеве шестидесятых годов, девочка, которую привезли с дальнего севера, и семья которой жила в чужих краях? Какая женщина вырастет из нее?
Героиня книги - дочь Пини, израильтянина, истового христианина.
כיצד מרגישה בחברה הישראלית, בבאר שבע של שנות השישים, ילדה שמוצאה בצפון הרחוק וששורשי משפחתה בנופים זרים? איזו מין אישה תתפתח מאותה ילדה בבוא העת? אילו חיים תחיה, אילו קשרים תקיים עם סביבתה, ואילו חוויות יעמדו במרכז עולמה?

הגיבורה במשל התאנה היא בתו של פיני תושב הארץ, נוצרי מאמין ואדוק בדתו. דרך תיאורי יחסיה עם אביה ועם סבתה נגלית מערכת יחסים משפחתית מורכבת ושלמה, האופיינית להווי חייה של קהילה קטנה ועיקשת שבאה מעבר לים והכתה שורש בישראל.

אולם קשרי המשפחה והאהבה הנגלים בספר טומנים בחובם גם סוד, שהתפענחותו מביאה את עלילת הסיפור להתרה ולשיא של זיכוך.
http://www.text.org.il/index.php?book=0801032

Герой книги - ребенок-мужчина, который всю свою жизнь прожил в доме родителей у моря в Тель-Авиве, и признается, что в нынешнем, тридцатилетнем, возрасте он только еще учится говорить. Книга написана ровно и спокойно, но в этом спокойствии роскошная смесь боли и красоты, смеха и слез.Это - первая книга автора, журналиста газеты "гаАрец"

Это книга о ставших уже легендарными операциях военной разведки и службы безопасности Израиля.
Йосеф Аргаман - военный историк, в прошлом редактор армейской газеты "БеМахане". Книга написана не сухим языком армейских донесений, а увлекательно, так чтобы заинтересовать обычного читателя.

Нурит Ярден делает нам щедрый и очень личный подарок: шесть кулинарных рецептов для семейных торжеств - из тех, что оставила ей в наследство ее мать.
Мать Нурит, названная в книге «женой доктора Ярдена», прекрасно готовила и была настоящей художницей кухни, ее угощения славились среди знакомых и друзей. При помощи этих изысканных блюд искусница плела вокруг семейного обеденного стола незримую паутину привычки к наслаждению едой, и к тому благодушию, которое следует за ним.
После смерти матери дочь унаследовала ее рецепты; но вместо того, чтобы отправиться на кухню, повязать фартук и продолжить прекрасную традицию, Нурит решила преподнести нам подарок, превратив рецепты в художественную книгу, в которой на каждой странице – точь-в-точь как слои фрикассе, помещенного в духовку – чередуются тексты, метафоры и слова.
На донышко «кастрюли» она положила одно слово – заголовок, который является в некотором роде горошиной под многослойными перинами, на которых спала принцесса из сказки: это слово жалит, уязвляет, беспокоит, лишает сна, как крупинка острого перца в сладком компоте...
Она педантично и виртуозно смешивает визуальные составляющие и приготавливает из них свой убийственный холодный коктейль-frappe: как в замедленной съемке, кадр за кадром, по капельке сочится скрытое соединение семьи и секса, прекрасного образования и эксплуатации, веры и подозрительности... Нурит Ярден превращает шесть изысканных трапез в сумму шести различных взглядов на дом и на отношения внутри семьи.

Осенью 2009 года, после затяжной блокады Израилем бедуинских поселений, начинается большое бедуинское восстание, воспламенившее весь Негев. Вождь восстания – нейрохирург-бедуин, работающий в больнице Сорока в Беэр Шеве, приемный сын главного шейха Негева. Дитя пустыни, он не замечает противоречий между своей землей, наследием своих предков и еврейским государством, в котором он живет, - до тех пор, пока действительность не разбивает его надежды вдребезги.
От имени государства против него выступает человек, приехавший в страну еще ребенком, питающий отвращение к пустыне, которая вместе с тем притягивает его своей пустынной романтикой, которую он чувствует более остро, чем все те, кто так непохож на него. Его отношение в своей земле и ее сыновьям – это смесь обожания и унижения.
Взрыв насилия задевает и геолога из иерусалимской академической элиты, который живет в Мицпе-Рамон, путешествует по пустыне и горным ущельям и страстно мечтает жить в мире с детьми этой земли.
В пустыне также живет киргизская принцесса, попавшая сюда, чтобы встретиться с тем, кто ждет ее, сам того не зная. Перед тем, как попасть сюда, ей пришлось пересечь пустыни Средней Азии, Средиземное море и Синай; ее увезли на вездеходе в ночную тьму и тайно переправили через израильскую границу в Негеве.
В этой повести о пустыне перед нами раскрывается природа, немая свидетельница с огромным запасом надежды и любви – а также отчаяния и уничтожения всего человеческого. Но прежде всего это рассказ о людях, непреклонных в стремлении осуществить свою мечту, об их страстной тяге к счастью и обретению своего дома, и об их борьбе за пустыню или против нее.
И кто же он, один из сыновей и захватчиков пустыни, кто этот счастливчик? Когда вообще человек может сказать о себе, что он счастлив?